Боги и монстры - Зави Джеймс

— Драматичная личность.

Звук разблокировки двери лаборатории с помощью электронной карты прервал наш разговор, часть команды уже обосновывалась в «доме вдали от дома». Лаборатория была самым большим помещением на этаже, и здесь Мэтт проводил инструктаж, прежде чем отпустить нас работать. Мне не терпелось применить месяцы чтения и планирования, которые мы подготовили.

Единственное, чего мне не хватало — это объекта исследования.

Слово «ярость» не передавало того, что я чувствовал по поводу этого решения.

Не существовало ни одного слова ни на каком языке, которое могло бы описать бело-жгучую ярость, пульсировавшую во мне.

Хантер вел переговоры со смертными годами и даже не удосужился поставить нас в известность. Не до того момента, пока не вынес планы на рассмотрение совета. И я был единственным, кто возразил против этой абсурдной идеи. Я думал, у нас будет больше времени. Я верил, что смогу их переубедить. Эрик, Иг, Слоан — они всегда были готовы меня выслушать, но дни слились воедино, и все пустые слова превратились в реальность.

Будучи в меньшинстве, у меня не было выбора. Моя ярость расцвела, а Хантеру пришлось заново перестраивать зал заседаний, когда я закончу. Когда они вконец сцепились со мной, заковав в наручники, я вышел из себя. Они притупили силы, что текли в моих жилах, и я проклинал брата на всех языках за то, что он согласился работать с теми, кто стоял ниже нас. За то, чтобы дать им власть над нами, лишь чтобы у Хантера был свой игрушечный проект. Меня не волновали его объяснения. Это была чистая безумие.

Я шёл мрачно рядом со смертными, которые теперь меня охраняли, и меня проводили в лабораторию, где воцарилась тишина после того, как меня разлучили с моими. Даже без моей явной ярости команда держалась от меня на расстоянии, и мне это нравилось. Медленно осмотрев комнату, я заметил членов своей команды. Все они — низшие существа, которым нужно напоминать о своем месте.

— Мэтью Холден, — представился человек, сделав шаг вперед и остановившись передо мной. — Я руководитель команды, которая будет отвечать за твою интеграцию.

Я посмотрел на него, уже утомленный смертными любезностями.

— Ты также будешь работать с доктором Шарлоттой Браун, — продолжил Холден. — Она поведенческий психолог и руководит этим отделением команды.

Шарлотта шагнула вперед и робко улыбнулась. Это была улыбка, вероятно, отточенная для клиентов, которая должна была внушать им доверие. Она была скромно одета, а крышка ручки, которой она жевала, потеряла форму — явный знак того, что она нервничает, начиная эту работу.

— Хочешь узнать, есть ли у меня «папины проблемы»? — я презрительно скривился. Ее скромность меня не обманула. Эта женщина хотела понять, что движет мной, но она не имела права рыться у меня в голове. Ей ничего не достанется легко.

— Ну, — ответила она, не поддаваясь на провокацию, — это больше, чем просто это.

Холден положил руку ей на руку, чтобы остановить потенциальную словесную лекцию, которую она собиралась выдать.

— Ты также будешь работать с доктором Квентином Скоттом, — сказал Холден. — Нашим штатным биологом-эволюционистом на этом этаже.

Я был удивлен, когда на шаг вперед вышла другая женщина. С таким именем, как Квентин Скотт, я ожидал увидеть мужчину. Вместо этого передо мной стояла женщина, которая на мгновение привлекла мое внимание, когда меня тащили мимо на собрании раньше. Ее глаза были настолько темны, что казались черными, но страх того момента исчез.

Стоя передо мной сейчас, я ощущал хаос, скрытый под поверхностью. Он не бился так свободно, как у остальных, кто был в комнате. Она глубоко его зарыла, держала под замком, но мне хотелось вскрыть её и питаться этим. Ты сдерживаешь что-то так агрессивно только тогда, когда знаешь, что это зверь, который не поддается контролю.

Холден открыл рот, чтобы продолжить представление, но Квентин Скотт его прервала.

— Мне интересно узнать о твоем биологическом составе и о том, что делает тебя таким отличным от нас.

Она подошла ко мне, а Холден отставал на несколько шагов позади. Эта женщина ничем не отличалась от остальных. Биение ее сердца было отчетливо слышно в груди, ускоряясь, когда она приближалась. Она видела спектакль, который я устроил, и боялась того, на что я способен на самом деле. Моя репутация еще не была полностью разрушена.

— Как будто я смогу показать тебе, что делает меня выше вас, — я плюнул с горечью.

Пальцы сжались, но ничего не произошло, и ярость разгоралась в груди, нагревая каждый дюйм кожи.

На её губах мелькнула призрачная улыбка.

— Наручники, — сказала она, понимая, что меня взволновало.

Они были сейчас застегнуты на моих запястьях, скрепляя руки передо мной, придавая мне вид обычного преступника.

Я прищурился на неё и спросил:

— Что ты о них знаешь?

— Квентин помогла их создать, — ответил Холден сзади неё. — Вместе с некоторыми из…

Я вновь посмотрел на женщину перед собой и без раздумий ринулся на неё, не в силах сдержать ярость. Она споткнулась назад, едва уклонившись от атаки, а Холден протиснулся мимо неё и присоединился к двум охранникам, чтобы попытаться вернуть контроль над ситуацией.

— Отпустите его, — сказала Скотт, выпрямляя лабораторный халат. Я застал её врасплох и потряс её хладнокровие. — Отпустите. Со мной всё в порядке.

— Скотт, — сказал Холден, глядя на неё. — Он только что пытался на тебя напасть.

— Я знаю, но, думаю, нам нужно разрядить ситуацию, а не сохранять враждебность.

Холден задержал на ней взгляд на мгновение, прежде чем отвернуться и отдать коллегам приказ отпустить меня.

Вместо того чтобы снова кинуться на неё, я плюнул у её ног, едва не задевая чёрные сапоги. Следовало направить прямо в лицо. Это было самое малое, что она заслуживала за то, что устроила это со мной. Эта смертная посмела опустить меня до своего уровня.

Бессильный.

Слабый.

Что Хантер думал, придумывая эту идею?

Невозможно, чтобы они разработали это в одиночку. Существовало одно растение, способное осквернить нашу божественность. Одно растение, способное ослабить силу, которой нас наделили. В следующий раз, когда я увижу Хантера, я выбью смысл из его толстой головы.

Скотт с отвращением посмотрела на каплю слюны на полу, подняла свои тёмные глаза на меня и, не сказав ни слова, отвернулась.

— Вернись сюда, — потребовал я, когда она пересекала центр комнаты.

Неуважение заставило мою верхнюю губу скривиться в оскал. Я её не отставлял. Я не позволял разговору закончиться. Скотт бросила взгляд через плечо, обдумывая мой приказ, но передумала и