Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

Интересно, чем он питается? Если у него сейчас молитвенный пост, вряд ли ест мясо. Рвёт фрукты в лесу? Ловит рыбу? Но нет ни удочек, ни сетей…

Мужчина продолжал сидеть неподвижно, не меняя позы, и Анджали совсем осмелела.

Заправив край одежд за пояс, она первым делом пошла к манговому дереву, на которое наткнулась вчера и набрала спелых плодов, сколько уместилось в руках. Ополоснув в родниковой воде зелёные, с красными пятнышками манго, Анджали положила их на пальмовый лист, чтобы их обогрело и высушило солнце. Потом принесла свежей воды, выгребла угли из железного очага, принесла сухих веток и травы, смастерила из пальмовых листьев веник и подмела всё вокруг, убрав сухие листья, лепестки и мелкие веточки, которые принёс ветер.

Она давно не занималась такой работой и изранила все пальцы, но всё равно улыбалась – это напомнило ей, как она прислуживала во дворце Танду, когда только-только пришла к нему на обучение.

Листья с постели она сгребла и унесла в лес, а вместо них насыпала только что опавших листьев, перемежая их с ароматными лепестками цветов. Постель она покрыла своим головным покрывалом и осталась очень довольна.

Правда, самой ей теперь нечем было покрыть голову, а солнце палило всё сильнее. Сорвав гибкую ветку, Анджали смастерила что-то вроде венка, но он плохо защищал макушку, да и щёки уже горели, обожжённые лучами. Но всё это были мелочи, на которые не хотелось обращать внимания.

Тем более что Танду – Анджали не могла называть его иначе – продолжал сидеть неподвижно, не обращая внимания на палящие лучи солнца.

Вот почему он такой чёрный…

Кто же сидит на самом солнцепёке до полудня?

Анджали с улыбкой покачала головой и снова отправилась в лес – на этот раз, чтобы нарвать цветов.

Собрав полный подол, она вернулась к ашраму и села в тени кустов, чтобы оставаться незамеченной, но в то же время видеть медитирующего мужчину.

Верёвки, чтобы сделать гирлянду, у неё не было, но она приспособила вместо неё гибкую лиану. Голуби совсем осмелели и бродили вокруг, удивлённо воркуя и поглядывая на женщину удивлёнными круглыми глазами.

- У меня нет ни зерна, ни хлебных крошек, чтобы вас покормить… - произнесла с сожалением Анджали.

А ведь у Танду тоже нет ни муки, ни зерна… Неужели, он питается одними фруктами?

Быстро довязав гирлянду, Анджали повесила её над кроватью.

Танду любил, чтобы их постель была украшена цветами. Любил цветы больше дорогих благовоний.

В ашраме воздух и так наполнен цветочными ароматами, но гирлянда в изголовье усилит запах, и сон будет крепче.

Оглянувшись ещё раз на мужчину, Анджали заторопилась к мосту. Если есть мост, то рядом должно быть какое-то поселение. Если есть город или деревня, то там можно раздобыть муки, зерна, молока… Если повезёт – и гороха, из которого можно будет сделать сладкие ладду. Танду так любил их… любит… любил…

Сбегая по тропинке, ведущей вдоль реки, Анджали не выдержала и закричала – во всю силу голоса, заливаясь смехом, подпрыгивая и размахивая руками. Совсем как в детстве, когда они с Хемой и Ревати дурачились, бегая наперегонки, и казалось, что впереди ожидает лишь безоблачное, ничем не омраченное счастье.

3

Вскоре Анджали почувствовала запах дыма и услышала ленивый перезвон колокольчиков. После поездок с царём богов ей уже были знакомы подобные запахи и звуки – это означало, что поблизости находится человеческое поселенье. Она ускорила шаг и через некоторое время увидела внизу по течению реки деревню.

Бедные хижины из бамбука, с соломенными крышами, стояли на берегу. От некоторых тянулись струйки дыма, и теперь запахло ещё и топлёным молоком. Чёрные буйволицы щипали траву под присмотром худенького загорелого мальчишки-пастушонка. Он испуганно вскочил, заметив женщину, спускавшуюся по тропке. Анджали улыбнулась ему и помахала рукой. Браслеты на запястье зазвенели, и пастушонок замер, открыв рот и вытаращив глаза.

Анджали подошла к самому крайнему дому и увидела старую сморщенную женщину, которая набирала воду в колодце.

- Матушка, - позвала Анджали как можно ласковее, - удачи во всех твоих делах! Можно ли купить у тебя немного муки и молока?

Старуха оглянулась и уронила в колодец ведро, которое уже подняла до самого края. Некоторое время она оторопело смотрела, открыв рот и лишь поводя глазами вверх-вниз.

- Не бойся, матушка, - Анджали улыбнулась ей и поклонилась, сложив ладони. – Я живой человек, а не дух. Мне нужно лишь немного еды, я щедро за неё заплачу.

Путешествуя на землю с Шакрой, она уже знала, что люди покупают и продают за монеты – серебряные и золотые кусочки, расплющенные чеканным молотом, с оттиском портретов земных царей и небесных богов. Монет у неё не было, зато было золото. Впервые она пожалела, что не носила все подарки Шакры, как делали остальные апсары, увешиваясь украшениями с головы до пят. Но ей всего-то и нужно, что по горстке гороховой и пшеничной муки, молока и сахара…

- Молока у нас нет, госпожа, - ответила старуха, испуганно кланяясь в ответ несколько раз. – Да и мука не слишком хороша… для такой богатой и красивой госпожи.

- Принеси муки и что есть, - попросила Анджали, вынимая из волос золотую заколку в виде лилии и протягивая её старухе.

Морщинистая, как лапка обезьянки, рука старухи сцапала украшение в один миг, а потом она неуклюже, бегом, скрылась в бамбуковой хижине.

Правда, почти сразу старуха вернулась, но не принесла с собой ни муки, ни чего-то другого из еды. Рядом шёл такой же загорелый до черноты сухопарый старик, и старуха что-то шептала ему, тыча пальцем в Анджали и сжимая в руке золотую лилию. Старик смотрел с испугом и жадностью, подходя мелкими, семенящими шажками.

- Приветствую госпожа… Жена сказала, вы хотите купить еды? – спросил он, подобострастно и чуть не шарахнулся, когда Анджали поклонилась ему так же смиренно, как кланялась богам.

- Я вас испугала? – спросила Анджали и даже рассмеялась, настолько это показалось ей невероятным, чтобы она кого-то испугала. Особенно – мужчину. – Не бойтесь, я спустилась с гор, чтобы купить в вашей деревне еду, ничего преступного не замышляю.

-