Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

На скуле у сидящего передо мной мужчины заходились желваки. Он терял терпение, а я всё ещё не понимала, в чём меня обвиняют.

— Которые ты и твоя подружка прихватили у нас. Сумка. С деньгами.

Мои глаза округляются от шока, который на секунду затмевает даже страх.

— Мы ничего не брали!

Первый, тот, что душил, с размаху ударяет кулаком в стену. Старая штукатурка осыпается мне прямо на волосы. Вздрагиваю и вжимаю голову в плечи, замирая.

— Не ври нам, девочка, — шипит его напарник. — Мы видели записи с камер. Наша сумка была у твоей подруги. — Он приближается, и его пальцы, грубые и холодные, впиваются в мой подбородок, заставляя поднять голову. Зажмуриваюсь, не в силах вынести его взгляд. — У тебя двенадцать часов. Найти деньги. Вернуть нам. Или… — не договорил, но по его ухмылке всё и так ясно. — Будешь отрабатывать. Поняла?

Не могу издать ни звука, лишь судорожно киваю. Он с силой отталкивает мою голову, встает, и бандиты выходят из квартиры.

Тишина, которая наступает вслед, оглушает. Меня трясет. Сижу на полу, обняв колени, и не могу пошевелиться еще какое-то время.

Спотыкаясь о собственные ноги, ползу в спальню. Руки дрожат так, что я только с третьей попытки беру телефон с тумбочки и набираю Настю.

Монотонные гудки, а потом голос автоответчика: «Абонент временно недоступен…»

— Чёрт, — шепчу, сжимая телефон так, что стекло затрещало. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Неужели она могла… Неужели моя подруга, могла вот так, хладнокровно, подставить меня? Украсть деньги у бандитов? Это же чистое самоубийство! Какой же надо быть дурой…

Захожу в соцсеть на её страницу. От нее выложено сторис два часа назад. Яростно тыкаю в него.

И от увиденного медленно оседаю на кровать. На фото аэропорт, сверкающий чистотой, и Настя. Счастливая, в больших солнцезащитных очках. А в её руке та самая красная сумка.

Глава 3

Последние часы ночной смены тянутся как-то неестественно медленно. Дежурство выдалось на удивление спокойным, и эта тишина показалась мне хуже любого кошмара. Она не давала отвлечься, не позволяла забыться в рутине, потому что в голове крутился один и тот же вопрос.

Что мне делать?

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации. Что у меня появится долг, в котором я была не виновата ни на грош. А предательство подруги жгло изнутри.

Я писала Насте. Сначала умоляла, потом требовала, вкладывая в сообщения всю свою ярость и отчаяние. В ответ лишь молчание. А потом и вовсе безразличная метка, означающая, что пользователь добавил меня в черный список.

Пять часов утра. Я сдала смену, чувствуя себя выжатой и опустошенной. Даже сил не было переодеваться. Накидываю куртку прямо на белый халат и иду к выходу.

Возвращаться домой было страшно. До жути. Те двенадцать часов, что они мне дали, истекли. А денег у меня по-прежнему нет. Единственный, как мне казалось выход сейчас, это поговорить с ними. Объяснить, что денег никогда и не было. Что моя бывшая подруга, прихватив их сумку, сейчас греет свою пятую точку где-то на курорте.

Выхожу на улицу. Рассветный воздух, морозный и колкий, обжигает легкие.

— Думала, спряталась от нас?

Голос звучит сзади. От него внутри все мгновенно превращается в лед. Медленно поворачиваюсь. Ладони сжимаются в кулаки. И я уже готова протараторить свою заученную речь, но все слова, все доводы разом вылетают из моей головы, когда вижу в руках одного из бандитов пистолет.

Они шли на меня. Твёрдым, поспешным шагом. И явно больше не настроены разговаривать.

Остается только бежать.

— Стой!

Где-то сзади, уже совсем близко, прорывается мужской рёв. Один только звук заставляет сердце выпрыгнуть из груди и забиться где-то в горле, глухо и часто, перекрывая дыхание.

Бежать. Просто бежать.

Не думать, не оглядываться, не выбирать дорогу.

Ноги сами несут по скользкому асфальту, подворачиваясь на стертых подошвах кроссовок. В ушах стоит оглушительный шум. То ли ветра, то ли собственной паники.

Рассветный город пуст и безмолвен, как вымерший. Ни машин, ни случайных прохожих.

— Стой, курица! А то мозги вышибу!

Мысль остановиться даже не мелькнула. Попасть к ним в руки, значит конец. Всему.

Все мои проблемы мог решить один единственный телефонный звонок. Но я дала себе клятву… Клятву никогда, ни за что не возвращаться к нему. Цена такой помощи была слишком высока.

Ноги сами вынесли на пустынную парковку у закрытого торгового центра. Взгляд, затуманенный слезами и адреналином, метнулся по сторонам. Ни души. И тут я вижу ее. Единственную машину с работающим двигателем, от которого в холодный воздух поднимается струйка выхлопа. Большой, тонированный джип. Обычные люди на таких тачках не ездят, но выбора не было. Совсем.

Бросаюсь к нему, с размаху ударив ладонями по холодному черному стеклу со стороны пассажира.

— Помогите! Пожалуйста! — мой голос срывается на визгливый, отчаянный вопль.

Проходит вечность. Стекло, беззвучно и медленно, ползет вниз. И в образовавшейся щели вижу его.

Мужчина в черном. Его лицо скрыто в тени салона, но глаза... Такие яркие и холодные, что, казалось, пронзают меня насквозь, заморозив кровь в жилах. Синие, как полярный лед, без единой искры тепла.

— Чего тебе? — голос низкий, ровный.

— Помогите, пожалуйста! Меня хотят убить! — задыхаюсь, пытаясь ловить ртом воздух, который уже превратился в ледяную крошку.

Мужчина смотрит на меня с отстраненным, почти скучающим презрением. На мгновение его взгляд скользит куда-то мне за спину, где уже слышится ругань догонявших. Он видит их. И это его совершенно не тревожит.

— Помогите! — снова взмолилась я, и по щекам потекли слёзы.

Его ледяной взгляд падает на мою расстегнутую куртку, из-под которой выбивается край белого медицинского халата.

— Медсестра?

— Врач, — поправляю почти машинально, всё ещё ловя ртом воздух.

Он на секунду задумывается, будто оценивая этот факт. Потом резко кивает в сторону салона.

— Садись в машину.

Меня парализовывает. Мысли смешиваются в один сплошной ком ужаса. Сесть в машину к незнакомцу? Но сзади верная смерть. А здесь...

— Но...

— Села, сказал, — тон не допускал возражений. Тихий, но такой весомым, что быстро заставил мое тело прийти в движение. Мужчина поворачивается к водителю. — Разберись.

Я почти падаю внутрь, на холодную кожу сиденья. Меня трясет так сильно, что зубы выбивают дробь. Судорожно сжимаю руки, пытаясь ее унять. Через лобовое стекло вижу, как его водитель — крупный мужчина, подходит к моим запыхавшимся преследователям. Один из них что-то яростно жестикулируя, показал пистолетом в сторону нашей машины. Зажмуриваюсь, ожидая выстрела.

Но