Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

Тот, кто отдавал приказы, сидит ко мне почти боком. Рассматриваю его резкий, неподвижный профиль: нахмуренные брови, острую скулу, напряженную челюсть, покрытую густой, темной щетиной.

Водитель возвращается в машину, и они несколько секунд о чем-то говорят. Так тихо, что за оглушительным стуком собственного сердца я не могу разобрать ни слова.

Наконец, тот, чьего имени я не знаю, говорит, все так же глядя вперед:

— Они тебя больше не побеспокоят.

Проходит секунда, другая, пока эта информация доходит до моего онемевшего сознания. Сердце, будто сорвавшись с цепи, падает куда-то вниз, сменяя панику на сладкое, пьянящее чувство облегчения. Непроизвольно выдыхаю, и на губах появляется слабая, нервная улыбка.

— Спасибо, — шепчу, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза, но теперь от счастья. — Я правда ни в чем не виновата…

— Слова благодарности меня не интересуют.

Замираю, предчувствуя неладное.

— Что?

Он неспеша поправляет зеркало заднего вида. И теперь в нем отражаются его глаза. Два синих осколка льда, прикованные ко мне.

— Я выкупил тебя. Теперь этот долг будешь выплачивать мне.

И тут по всему периметру салона с оглушительной, финальной четкостью звучит щелчок центрального замка.

— Вы не так поняли! — мой голос срывается. Ладонями, влажные от ужаса, тарабаню по тонированному стеклу. Дергаю за ручку. Снова и снова. — Нет никакого долга! Я им ничего не должна, и вам тем более!

Воздух в салоне стал спертым, как в погребе. Я задыхаюсь.

В зеркале заднего вида снова мелькнули они. Два осколка синего льда. Его глаза. Холодные, бездонные, лишенные всякой человеческой теплоты.

— Утихомирь ее.

Водитель кивает. Он достал из бардачка короткий, плотный жгут веревки. Быстрым движением разблокировал свою дверь и вышел.

— Нет, нет, нет… — шепчу, прижимаясь спиной к холодному стеклу, пытаясь раствориться в нем.

Звучит снова щелчок центрального замка. На какую-то долю секунды во мне вспыхивает дикая, безумная надежда. Нахожу наощупь ручку. Пальцы уже обхватили холодный пластик. Но дверь распахивается снаружи. Сильные, железные руки впиваются в мои щиколотки и резко тянут на себя. Кричу, что есть сил, пытаясь ухватиться за сиденье, ногтями царапаю кожаную обивку, но все бесполезно. Меня никто не слышит, кроме этих двоих.

Бьюсь в истерике, царапаясь, но мои удары просто детский лепет на фоне этого громилы. Сильные мужские руки, не обращая внимания на моё сопротивление, с пугающей, отработанной эффективностью обвивают мои лодыжки и запястья грубой веревкой. Узлы затянулись, впиваясь в кожу.

Меня швыряют на заднее сиденье, как тряпичную куклу. Прежде чем я успеваю вдохнуть для нового крика, мне в рот грубо сунули свёрнутый в тугой ком платок.

Захлопнулась дверь. Двигатель ожил и меня куда-то повезли.

Глава 4

Время в пути растянулось в бесконечность. Сколько мы уже едем? Два часа? Больше? Связанные запястья и лодыжки затекли и горели огнем, но я, изворачиваясь, все же смогла приподняться. За тонированным стеклом проплывал бескрайний, оголенный осенний лес. Деревья, словно скелеты с облетевшей листвой, тянули к хмурому небу черные ветви.

Мы далеко. Очень далеко от города. Эта неизвестная дорога, уводящая в глушь, наверное, должна была вселить в меня ужас, сломить. Но мы не на ту напали.

Я так просто не сдамся. И не собираюсь расплачиваться своим телом за долг, который он сам себе организовал.

По пути мой похититель кому-то звонил. Коротко, деловито отдал приказ в трубку подготовь комнату на втором этаже. От этих слов по коже пробежали ледяные мурашки. Он что, всерьез полагает, что я буду его личной игрушкой? Что стану покорно раздвигать ноги по первому требованию, как запуганная проститутка?

Наконец, бесконечное движение прекратилось. За окном проплыл и замер двухэтажный коттедж. Современный, дорогой, с огромной верандой.

Не дом, а крепость.

Сердце, уже и без того колотившееся как сумасшедшее, учащает свой бег. Дверь с моей стороны распахнулась, и в проеме возникли двое мужчин в черных костюмах. Их сильные руки выдергивают меня из салона и несут, как мешок с мукой, по ступеням. Жалко скулю, болтала связанными ногами. Волосы прилипли к лицу, мешая видеть. Перед глазами мелькает просторных холл, потом еще одна лестница наверх. В конце коридора я успеваю заметить панорамное окно, за которым маячила свобода, но меня заносят в одну из дверей и швыряют на что-то мягкое и огромное.

Один из охранников молча перерезает веревки на моих запястьях и лодыжках и выдергивает изо рта проклятый кляп. Судорожно глотаю воздуха, и, прежде чем сознание успевает просигналить, ноги сами несут меня к двери. Онемевшие, ватные, они едва слушаются, но я хватаюсь за ручку.

Щелчок. Дверь заперли с другой стороны.

Дергаю снова. Отчаяние придает силы. Бесполезно.

Окидываю взглядом свое заточение. Спальня по размерам почти как вся моя съемная квартирка. Дорогое дерево, ткани молочных, кремовых оттенков. В воздухе витает легкий, свежий аромат морского бриза, исходящий от диффузора. И центральным элементом этого великолепия была гигантская кровать, утопающая в бархатных подушках. В углу туалетный столик. В ящиках брендовая косметика и парфюмерия.

Подбегаю к окну. Второй этаж. Если спрыгну, не разобьюсь, но пару конечностей точно переломаю. Да и под окнами еще остались не убранные с лета стебли роз с колючими шипами.

Замечаю еще одну дверь, ведущую из этой комнаты. За ней оказанная ванная. Вся в плитке сделанная под темное дерево. Много света. На стеклянных полочках разнообразие пузырьков и скляночек.

Красивая клетка.

Он правда думает, что я буду здесь жить, как принцесса в башне? Нет уж. Я выломаю эту дверь, но не останусь здесь ни на минуту дольше.

Собрав всю свою ярость и отчаяние, я с разбегу ударяю плечом в массивную деревянную панель. Вою от прострелившей боли, но дверь даже не дрогнула. В бешенстве снова хватаюсь за ручку и тут она неожиданно поддается. Дверь открывается, оттолкнув меня назад. Я едва удерживаюсь на ногах.

В проеме, словно мрачное видение, возникает он. Тот, кто купил мой несуществующий долг. Тот, кто привез меня сюда. Секунда ушла на то, чтобы мозг обработал новую информацию. Шок парализовал меня сильнее любых веревок.

Он сидел в инвалидной коляске.

Я медленно отступаю назад, давая ему возможность въехать в комнату. За ним, как тени, следуют те двое охранников и, войдя, снова закрывают дверь.

Ноги подкосились, и я безвольно опускаюсь на край кровати, не в силах оторвать взгляд от хромированных колес. Это просто невежество с моей стороны… Так пялится. Я заставляю себя поднять глаза.

Мужчина был статет, даже