Брачный приговор - Натаэль Зика

скорее снять с себя бремя и завершить обряд, а потом можно будет, наконец, объяснить жене, где отныне её место. У меня больше нет сил смотреть, как она радуется».

Он резко поднялся на ноги и, стараясь сдерживать силу, потянул Иллариту за руку, вынуждая встать.

— Дорогие гости, родичи!

В зале наступила тишина.

— Ни в чём себе не отказывайте — на кухне и в погребах ещё много вкусных кушаний и выдержанных вин! Пейте, ешьте, слушайте игру и песни менестрелей, а мы с женой удаляемся в свои покои. Время пришло!

И он многозначительно посмотрел на супругу.

Присутствующие немедленно разразились криками — поощряя и подбадривая молодожёнов.

А невеста потупила взор и залилась румянцем.

Несколько женщин из числа родни со стороны жениха окружили Иллариту и повели её на верхний этаж по левому ответвлению лестницы. Герцог же, в сопровождении камердинера и троих ближайших родственников мужского пола, отправился туда же по правому.

Виллем знал, что сейчас невесту введут на женскую половину супружеских покоев, помогут снять свадебный наряд и облачиться в сорочку. А потом сопроводят в собственно спальню. И оставят там одну — ждать мужа.

Вполуха слушая скабрезные советы и подначки, он не сводил глаз с дальней двери смежных покоев. И как только из неё вышли сопровождающие Иллариты, он жестом велел всем замолчать.

— Хватит! Теперь исчезните, дальше я справлюсь сам.

— Да ну, Лем, — продолжил кривляться двоюродный брат, — как же без…

— Все — вон! — припечатал герцог.

И на этот раз родственников буквально ветром сдуло. Остался лишь младший брат Виллема — граф Арвид Виддар де Монтерей.

— Ар, тебе держать вахту до утра. Выдержишь? На вторую лестницу я поставил двоих самых надёжных слуг, а этот пост могу доверить только тебе.

— Справлюсь, — вздохнул тот. — Будь с ней поласковее, — он глазами показал в сторону спальни. — Ты, вообще, как?

Граф был единственным, кто оказался в курсе подлинных чувств Виллема — и к погибшей невесте, и к новоиспечённой супруге.

— У меня нет выбора, — буркнул старший. — И у неё теперь тоже.

После чего он вошёл в покои и плотно прикрыл за собой дверь. Постоял несколько секунд, выравнивая дыхание, а потом двинулся в сторону спальни.

На ходу снял камзол и, не глядя, отбросил его в сторону. Затем стянул сапоги, оставив их валяться посреди комнаты. Следом вытянул из-за пояса рубашку и, расстёгнув её до середины, вошёл в комнату.

Илларита была там.

Но не в постели и, как он думал, укрывшись одеялом до самых бровей.

Девушка стояла у окна, сложив руки у груди и бесстрашно глядя прямо на мужчину.

Виллем мысленно усмехнулся: «Храбрая или дура?»

И, смерив невесту взглядом, сам себе ответил: «Скорее, второе. Дура, причём, непуганая. Неужели вообразила, что я не понял её роли в том несчастье? Неужели верит, что я буду с ней учтив и осторожен? Ничего, сейчас она у меня всё осознает».

В этот момент Ночное Око вынырнуло из-за облака, осветив фигурку девушки призрачным светом. И Виллем невольно сглотнул — серебряные лучи осветили волосы невесты, придав им необыкновенное сияние, скользнули по её лицу, оттенив его так, что Илларита на мгновение показалась ему ослепительно прекрасной. А потом прошли сквозь тонкую ткань брачной сорочки, позволяя увидеть почти всё, что до этого было скрыто тканью.

А дурочка стояла и не сводила с него обожающего взгляда. Даже не понимала, что её сорочка теперь мало что скрывает!

— Раздевайся! — буркнул Виллем и, отвернувшись, окончательно сдернул с себя рубашку.

Сзади раздался потрясённый вздох.

— Ну? — он обернулся — предсказуемо, девица и не думала выполнять приказ.

— Я не… Я не могу! — прошептала Илларита.

— Тебя что, не научили, как нужно себя вести в первую брачную ночь? — он сдерживался.

Пока.

Но раздражение буквально рвалось наружу.

Ему хотелось схватить дрянь, сорвать с неё тряпки и сжать горло, чтобы вместо обожания в её глазах появился страх. Даже нет, не страх — ужас!

Она не имела права жить и радоваться, отныне её удел — страдания.

«Рано, — остановил он сам себя. — Консуммация должна быть добровольной! Если я сейчас её напугаю, то придётся ловить по всему замку, и всё неизвестно насколько затянется. Это не говоря о неизбежных слухах. Ещё дойдёт до Пьетро — зачем мне дополнительные проблемы?»

— Научили, — прошелестела Илларита.

— И что тебе сказали?

— Что я должна во всём вас слушаться, не волноваться и не сопротивляться. Вы всё сделаете сами и мне не навредите.

— Так и есть. Я велел тебе раздеться. Выполняй!

Девушка замерла, потом дрожащими руками подтянула вверх сорочку и сняла через голову.

— Отбрось в сторону, — приказал он. — И опусти руки.

Снова судорожно вздохнув, она послушалась.

«Боги, и это — моя жена? Тощий цыплёнок, а не женщина. Грудь, правда, есть, что весьма удивительно. И талия, и бёдра. Но всё равно, какая-то она мелкая!» — мысленно фыркнул его светлость.

И с изумлением почувствовал, что его плоть уже отреагировала и приняла боевую готовность.

«Ну хоть обошлось без возбуждающего снадобья, — подумал Виллем, не сводя глаз с пунцовой от смущения молодой жены. — Признаю — фигурка у неё более-менее. Если бы ещё не видеть её лица…»

И тут его осенило.

— Где твоя накидка?

— Что? А… Там, — девушка, неловко пытаясь прикрыться рукой, показала на дверь в женскую половину.

— Ложись в кровать, — скомандовал герцог и вышел в смежную комнату.

Когда он вернулся с накидкой в руках, Илларита уже лежала в постели, укутавшись по самый нос.

— Нет, жена, так не пойдёт! — он рывком сдёрнул одеяло с девушки и бросил его на пол.

А потом кинул ей кружевную накидку.

— Ляг на спину, раздвинь ноги и накройся вот этим.

Девчонка молча выполнила и это указание. Но опять неверно.

— Да не тело! — рыкнул Виллем, теряя терпение — ему тут и так сложно настроиться, а эта тупит и бесит! — На голову накинь, что б я не видел твоего ли… слёз. Терпеть не могу, когда плачут!

Говоря это, он стянул, наконец, брюки, затем, прогнув перину, взобрался на кровать.

И оглядел открывшуюся картину — на этот раз жена сделала всё, как он приказал. То есть, лежала на спине, лицо закрывало кружево, позволяя дышать, но скрывая её черты, ноги слегка раздвинуты. И только мелко дрожащий мизинец ближайшей к герцогу руки выдавал её состояние.

«Ага, наконец-то дошло, что брак — это тебе не нянькины сказки?»

— Молчи, не реви, терпи, все женщины проходят через это, — буркнул он.

И накрыл её тело своим.

Глава 2