Анатомия обмана - Татьяна Ларина

Я бросилась на кухню, сорвала телефон с зарядки и со всей силы вдавила кнопку включения. Чертов смартфон грузился целую вечность, а как только появился значок связи, посыпались сообщения о непринятых вызовах…

Мама ответила не сразу, мне пришлось дозваниваться трижды. А когда она наконец сняла трубку, то я не узнала ее голоса. Сердце сжалось от боли за нее. Отец был для мамы всем. Тридцать два года они были вместе – почти вся ее взрослая жизнь была связана с ним.

– Мам, как это случилось? – подавив вставший в горле ком, спросила я.

– Лина, приезжай в Романовец. Сегодня сможешь?

– Конечно, я уже выезжаю. Только соберу кое-что из вещей. Но, мам, что случилось? Папа же был здоров… Или нет?

– Лина, приезжай. Это не телефонный разговор.

– Мам?!

– Солнышко, пожалуйста… – мама сорвалась на слезы. Я слышала в трубку ее всхлипы, и каждый бил ножом по сердцу.

– Мамочка… Очень прошу тебя, не плачь. Я скоро буду. Обещаю…

– Нет! – резко выкрикнула мама. – Не надо спешить. Господи, о чем я думала, просив тебя об этом?.. Ты же собираешься сесть за руль?

– Да, я приеду на машине.

– Солнышко, не надо. Ты же станешь торопиться, а на дороге это опасно. Ничего страшного не случится, если ты поедешь электричкой или автобусом. Так мне будет спокойнее. У меня душа будет не на месте, если ты сядешь за руль.

– Мам…

– Лина, пожалуйста! Ради меня.

– Хорошо, мам. Я поеду на электричке.

Конечно, я не собиралась терять время на дорогу до вокзала, да и плестись в электричке среди незнакомых попутчиков было бы невыносимо. Покидав наспех какие-то вещи в дорожную сумку и переодевшись в джинсы с толстовкой, я налила себе крепкий кофе в кружку-термос и вышла из квартиры.

Мои родители жили в небольшом городке Романовец2 во Владимирской области. Когда мы туда переехали, мне было тринадцать. Моего отца назначили директором местной школы, и он со всей серьезностью подошел к новой должности, ведь всегда мечтал делать добро и приносить пользу, особенно детям. К сожалению, папины радужные мечты стать современным Макаренко3 разбились о суровую реальность. Не только в школе, но и во всем городе его встретили с открытой неприязнью, ведь он занял место ушедшей на пенсию не по своей воле Раисы Антоновны.

Бывшая директриса проработала почти сорок лет и выпустила не одно поколение школьников. Ее любили и уважали за честность, справедливость и огромное доброе сердце. Тем не менее, с годами Раисе Антоновне становилось все сложнее справляться с работой. Здоровье зачастую изменяло, память подводила, и это сказывалось на ее характере. В конце концов ею стали недовольны как ученики, так и департамент образования.

Когда Раисе Антоновне в безапелляционном порядке предложили уйти на пенсию, она восприняла это как личное оскорбление. Сейчас, спустя годы, я могу ее понять, ведь эта женщина всю жизнь отдала школе, а в итоге ей просто-напросто дали пинка под одно место. Однако, тогда я искренне ненавидела старуху.

Раисе Антоновне удалось настроить почти весь город против моего отца, а вместе с ним не принимали и меня с мамой. Про нашу семью распускали самые разные слухи, в магазинах пытались обсчитать, в аптеках не находили нужных лекарств, не пропускали на пешеходном переходе. Удивительно, но даже те, кто в последние годы работы Раисы Антоновны выступал против нее, ополчились на моего папу. Что это было? Стадное чувство – раз так большинство, то и мы поступим так же? Или неприятие нового? В любом случае первое время в Романовце было для нас тяжелым.

Прошло несколько месяцев, прежде чем горожане стали мало-помалу оттаивать к папе. Он преподавал историю, философию и обществознание, и новая должность не мешала ему оставаться прекрасным учителем. Он всегда проводил уроки интересно, придумывая самые разные «фишки», чтобы увлечь учеников, но главное – давал им свободу. Свободу выбора: учить предмет поверхностно ради оценки или углубленно для настоящих знаний; свободу слова: никогда не ругал за личное мнение и поощрял откровенность, даже если ученик в чем-то переходил черту. Папа видел в каждом ученике не ребенка, а личность.

Первое время родители учеников не понимали такого подхода. Привыкшие к строгости и извечной правильности только учителя, они боялись, что их дети могут распоясаться, однако вышло наоборот. Уже в конце первого полугодия показатели успеваемости возросли, причем по всем предметам. Благодаря папиным усилиям школе выделили дополнительный бюджет на покупку новой мебели. До этого ученики сидели за партами, за которыми когда-то сидели их родители. А спустя год после нашего переезда произошло то, что окончательно расположило всех к папе: Раиса Антоновна уснула крепким сном, а утром так и не проснулась. Вместе с учениками папа помог сыну бывшей директрисы организовать ее торжественные проводы. Он лично обзвонил всех ее бывших учеников, чьи телефоны сумел найти, и собрал их на прощальную церемонию, где произнес трогательную речь.

Я помню, как сидела в первом ряду, украдкой смахивая слезы от проникновенных слов, которые сумел подобрать папа. Я так им гордилась и искренне радовалась тому, что другие учителя, ученики и их родители его полюбили. К маме в городе тоже изменилось отношение. Ее по-настоящему зауважали и поддержали, когда она решилась открыть свою небольшую пекарню-кафе. Единственное, что оставалось неизменным – это отношение сверстников ко мне.

Я была полной девочкой с очень жирной кожей, из-за чего весь мой лоб покрывали противные мелкие прыщики. Чего я только ни пробовала – мне ничего не помогало стать такой же привлекательной, как другие девчонки. Мама водила меня по врачам, я постоянно сдавала анализы, пила какие-то травяные настои и гомеопатические таблетки, но все было впустую.

Эти проблемы начались у меня как раз во время переезда. Взросление и стресс сыграли злую шутку, превратив меня из милой девочки в неказистого подростка. Из-за неуверенности в себе я стала очень замкнутой и молчаливой. Все свободное время я проводила за компьютером, переписываясь в соцсетях с бывшими одноклассниками, но со временем это общение сошло на нет. Старым друзьям я стала неинтересна, а новых не обрела.

Весь первый год в новой школе, мой восьмой класс, я провела в одиночестве. Наверное, я была единственным школьником, кто больше любил уроки, чем перемены. Я не могла видеть, как смеются сверстники, как обсуждают новую серию популярного сериала или списывают друг у друга домашку. Как же я им завидовала!