Пара прицепов для босса - Злата Зорич

неразумному дитя, — что-то новое появляется каждый день. Мы не можем позволить себе выпасть даже на неделю. Пропустить месяц смерти подобно. А вы говорите про семь лет. Вы смеетесь надо мной что ли?

— Я понимаю, но… В декрете я продолжала обучаться, повышать квалификацию…

Увидев выражение ее лица, я поняла, что это бесполезно. Но все-таки не могла позволить себе сдаться — слишком многое стояло на кону.

— Может быть, рассмотрите мое резюме хотя бы на помощника? — предложила я. — На подмену? Я быстро включусь. И дети уже подросли…

— Видите ли, — она сжала губы, — вы выпали из обоймы профессии. У нас жёсткий темп. Команда молодая, проект горит. У нас даже на стажировку люди приходят с опытом. Понимаете? Сейчас другие времена. Извините, ничего не можем вам предложить.

Я кивнула.

— Хорошо. Спасибо.

Вышла из кабинета, стараясь идти медленно, чтобы это не выглядело как бегство. Хотя внутри всё сжималось, как после пощёчины.

— Подождите! — вдруг раздался окрик за моей спиной.

Я обернулась. Возле ресепшна стояла женщина, которая показалась мне смутно знакомой. Неужели кто-то из старой команды?

— Подождите минуту… Вы ведь раньше здесь работала, верно? Кажется, я вас помню…

Я кивнула.

— Да. Маркетинг. До декрета. Потом с младшей всё сложно было и …

Я почувствовала, как голос начинает дрожать.

— Мне правда очень нужна работа. Любая. Хоть временно, хоть частично. Я не прошу ничего, кроме шанса.

Я увидела, как её взгляд немного смягчился. Она прикусила губу, что-то быстро прокрутила в голове и кивнула.

— У нас как раз сейчас требуется офис-менеджер. Документооборот, встречи, кофе, канцтовары. Это не совсем ваша сфера, но, если готовы попробовать...

— Да! Конечно! Я готова. Благодарю!

— Не благодарите раньше времени. Окончательное решение по каждой вакансии всегда принимает руководитель. И он… очень своеобразный. Я покажу ему ваше резюме и, если одобрит, пригласим на собеседование. И... Маленький совет — постарайтесь ему не перечить. Он очень не любит, когда с ним спорят.

Я вышла из офиса — и на миг остановилась прямо у стеклянной двери. Закрыла глаза.

Потому что нужно было переварить это.

Я очень много училась и еще больше работала. Писала стратегии, делала презентации, запускала проекты, получала предложения от топовых агентств. У меня был сильный диплом, блестящие рекомендации, я брала дополнительные курсы, ночами верстала макеты.

Я была хороша в этом. Я любила это.

А теперь...

Теперь даже не факт, что я сгожусь на то, чтобы наливать кофе и проверять, осталась ли бумага в принтере.

Всё, что я знала и умела, теперь ничего не стоит. Мое безупречным резюме можно выбросить в мусорку.

Но выбора у меня не было — я должна пройти это чертово собеседование и показать, что я все еще чего-то стою!

Глава 3

Я прекрасно понимала, что за годы декрета растеряла свою квалификацию, но столкнуться лицом к лицу с этим фактом все равно было невыносимо больно.

Однако в этом был и неожиданный плюс — боль от унижения на работе перекрыла боль от трусливого бегства Дениса.

На следующий день я проверяла телефон каждую минуту. Почту — каждые пять минут. Не было никаких писем и ни одного звонка. Неужели про меня забыли?

Во время ожидания я не сидела сложа руки. Каждую день — отклики, минимум по сто штук. Я писала бессмысленные мотивационные письма, делала тестовые задания по полночи.

И каждый раз ситуация повторялась:

«Ваше резюме впечатляет, но у вас слишком большой перерыв. Мы не готовы сейчас обучать сотрудника».

Когда в гнетущей тишине прошло три дня, я поняла: что-то пошло не так. Наверное, мое резюме настолько не понравилось руководителю, что он решил, что не стоит тратить время на то, чтобы со мной говорить.

Когда я уже дошла до последней стадии отчаяния, телефон наконец зазвонил. Неизвестный номер.

— Да? — я подхватила трубку быстрее, чем успела испугаться.

— Маргарита Кузнецова?

— Слушает!

— Вы можете подъехать прямо сейчас? Это из компании «Вектор».

— Прямо сейчас?

— Да. В течение часа. Если не успеете — боюсь, у руководителя до конца недели времени больше не будет.

Они застали меня в врасплох. Я уже и не надеялась. На мне — старая футболка и домашние штаны. Со мной Верочка, на плите недоваренный суп.

— Я буду, — бросила я в трубку и сразу отключилась, чтобы не терять время.

Следующие двадцать минут прошли в оглушающей суете. Я переодевалась одной рукой, второй — умывала Верочку.

Через десять минут уже стучала в дверь соседке снизу. Бабе Тане за семьдесят, но она держится бодрячком. Мы с ней всегда помогали друг другу. Я носила продукты, прибиралась и готовила, а она за это могла посидеть с детьми. Няню я бы сейчас не потянула.

— Бабуль, умоляю, — сказала я, всовывая ей Веру. — Мне позвонили с работы, срочное собеседование. Час, максимум полтора, и я вернусь.

— Беги скорей! Всё будет хорошо.

Она перекрестила меня на удачу — баба Таня была в курсе особенностей моей семейной жизни и знала, насколько мне важно сейчас найти работу. Я обняла её — быстро, неловко, и вылетела из дома, как из горящего здания.

На этот раз в офисе меня встретили более приветливо. Девушка с ресепшна даже сопроводила меня к лифту.

Кабинет Воронцова находился на последнем этаже небоскреба.

— Присаживайтесь, — кивнула девушка. — Вас позовут.

Я села на низкий диван у стены. Сквозняк из кондиционера пробирал до костей. Ладони холодели.

Прямо напротив меня — массивная дверь. За ней — его кабинет.

Максим Воронцов.

Мужчина, от которого зависит, смогу ли я отдать дочку в хороший садик. Купить лекарства. Купить еду. Вернуть себе хотя бы тень прежней жизни.

Время тянулось мучительно.

Мужчины и женщины в дорогих костюмах один за другим заходили в кабинет и выходили оттуда с такими лицами, будто только что сдали ЕГЭ по всей жизни сразу. Некоторые — на грани слёз.

Что это за человек, если люди выходят от него в таком состоянии?

Я почувствовала, как от страха подступает тошнота.

Прошло сорок минут. Потом — еще сорок. Волнение нарастало, но вместе с ним и возмущение — зачем было назначать мне встречу через час, если он совсем не торопиться принять меня?

Дверь открылась, из кабинета вышла заплаканная женщина. Я знала, что больше там никого нет.

По идее я должна продолжать сидеть тихо, как послушная соискательница. Должна ждать, когда он снизойдет.

Но что-то внутри меня вспыхнуло. Усталость. Унижение. Злость.

Я пришла за шансом, а не милостыней.

Встала и торопливо, словно боясь