Между светом и тьмой - Виолетта Иванова

— Муж мой, сын, — обратилась Ульрика к мужчинам. — Вы не забыли, что в пиршественном зале нас ждут гости? Мы должны поспешить к ним и рассказать о том, что Одинар признал Эрика достойным наследником и дал ему второе имя.

Эрик после слов матери на мгновение нахмурился, посмотрел на свиток, потом протянул его служителю.

— Одингерд, ты прав, возьми его. Я тоже зайду завтра. Матушка права, мы должны пройти к гостям. Не хочу, чтобы этот свиток пропал.

Служитель взял пергамент, поклонился князю и ушел в потайную комнату.

— Следует поспешить, — с улыбкой сказал Айварс. — У нас сегодня важный день. Все должны узнать о словах Бога.

Сопровождаемые хускарлами, они проследовали к большому пиршественному залу с высокими стрельчатыми окнами, через который лился холодный зимний свет, где были накрыты пиршественные столы. Прежде, чем зайти в зал, мать остановила Эрика.

— Подожди сын, надень этот амулет, он защитит тебя от темных сил, наветов и наговоров.

Молодой мужчина подошел к матери, склонил голову. Она надела ему золотую цепочку, на которой висел небольшой золотой диск с рунами защиты.

— Убери его под рубашку, чтобы никто не видел.

Он спрятал амулет, мать поправила ему ворот рубахи, который сама вышивала для этого дня.

— Все, мы можем идти, — сказала она, взяла князя под руку и кивнула сыну.

Гости уже собрались и с нетерпением ожидали княжескую семью. Когда они вошли в зал, гости поднялись и закричали в один голос: «Во славу конунга! «Во славу княгини! Во славу княжича!»

Эрик шел рядом со своим отцом, вглядываясь в лица гостей. Сегодня собрались все ярлы — главы лендов* (прим. — земель), которые входили в состав княжества Адельмарк. Приехали большими семьями, и, глядя на нарядно одетых гостей, Эрик улыбался. Через три года, когда отцу исполнится пятьдесят, Айварс передаст ему большую корону, князем будут называть его. Потом он вспомнил слова Бога, что через три года он должен взять в жены дочь вельи Хельгу, которой назовет своей княгиней. Интересно, что за девица? Будет ли она красива, своенравна, горда? Или будет проста и мила?

Княжич дошел до своего места по правую руку отца, сел за накрытый праздничной скатертью стол, и снова огляделся. Сегодня в зале было много женщин, которые приехали со своими мужьями, братьями или отцами. Молодые девушки смотрели на него, улыбались, скромно опуская глаза. Взрослые женщины смотрели на него с вопросом. Княжич прекрасно понимал, что они хотят — чтобы он выбрал одну из них своей невестой. Он заметил несколько красивых девушек, на которых останавливался его взгляд.

Особо выделялась одна — дочь ярла Кнута Рыжая Борода — Ингрид. Год назад, когда девушке исполнилось восемнадцать, Богиня-хранительница рода нарекла ее вторым именем «Прекрасная». Она действительно была прекрасна — белая чистая кожа, волосы цвета искристого серебра, голубые, как вода в лесном озере, глаза, алые губы, тонкий стан. Эрик слышал, как о ней шептались слуги в замке, говорили, что вот уже шестеро женихов сватались к ней и всем им она отказала. Он был с ней знаком, видел ее в замке Кнута, куда они приезжали с отцом. Тогда она была молодой девчонкой, но все равно притягивала мужские взгляды. Потом она приезжала с отцом в замок. Ей тогда исполнилось семнадцать, а ему было двадцать. Они встретились в коридоре, девушка случайно коснулась его груди своей рукой, опустила глаза и попросила прощения. Его кровь вскипела от желания, но отец поторопил его, и они разошлись. Он долго помнил ее глаза, а место, где коснулась его рукой, словно жгло огнем. Потом княжич долго не видел Хельгу. И вот сейчас девушка сидела за столом рядом со своим отцом.

Ингрид дерзко посмотрела на Эрика и улыбнулась ему. Сердце молодого человека дрогнуло, на какое-то время он забыл о наставлении Одинара Вся его мужская натура потянулась к девушке. Вот если бы ее Одинар назвал невестой Эрика, то он бы поговорил с отцом, чтобы на этом пиру сделать ей предложение. Но отец, услышав слова Бога о том, что через три года Эрик будет должен взять в жены Хельгу, никогда не даст своего согласия. Айварс всегда следовал заветам Одинара и взял в жены ту, которую ему указал древний Бог. Эрик знал, что его родители действительно счастливы, любят, дорожат друг другом. Было интересно видеть, как суровый воин, безжалостный к врагам, неподкупный к обманщикам, глядя на свою жену, улыбается нежной улыбкой, как трогательно берет ее за руку или обнимает, когда думает, что их никто не видит. Ульрика действительно было красивой женщиной с тонкими четкими чертами лица, мягкой улыбкой, которая сохранила свою молодость и красоту. До сих пор мужчины засматриваются на нее, когда она следует за своим мужем. И свою красоту она передала своему сыну, на которого тоже всегда заглядывались девушки.

С трудом княжич отвел взгляд от прекрасного лица Ингрид. Эрик давно познал женщину, знал, как бывает сладко в их объятиях, как они могут сводить с ума своими тихими стонами, как по его жилам течет огненная кровь, когда они отдают ему свое тело со всей страстью. И сейчас, глядя на Ингрид, представил, как она прижималась бы к нему своим жарким обнаженным телом. На щеках Эрика вспыхнул румянец, он поспешил опустить голову, стал оглядываться, не заметил ли кто-нибудь этого. В это время Айварс с серебряным кубком в руке рассказывал гостям о том, что сказал Одинар, хвалил Эрика и предсказывал ему великое будущее. Княжич осторожно выдохнул, все подумали, что он просто слишком скромен.

Пир был долгим и громким, гости радовались, говорили здравицы, поднимали тосты, желали княжичу долгой славной жизни. Потом в зале появились музыканты, кто-то вышел танцевать. Эрик поднялся, попросить прощения у родителей, и вышел из зала. Ему надо срочно привести себя в порядок, возбужденный встречей с Богом организм, а потом улыбка Ингрид Прекрасной пенили его кровь, которая жаркой лавой бежала по его венам. Он вышел из зала, успел отойти на десяток шагов, как услышал за своей спиной мелодичный голос:

— Ваше высочество!

Эрик остановился и обернулся. У дверей зала стояла Ингрид в глубоком поклоне. На ней было красивое бархатное платье цвета крепкого вина, которое нескромно выставляло на показ в глубоком декольте ее соблазнительные округлости, словно приглашая подойти к девушке и прикоснуться к ним губами.

— Да, леди Ингрид? — он склонил голову, не двигаясь с