Летние каникулы с Боссами - Эмма Рейн

ссутулившись под невидимым грузом, а теперь наконец могу выпрямить спину во весь рост. Максим рядом со мной тоже как будто становится ниже ростом в плечах — расслабляется, впервые за много месяцев переставая держать ту самую генеральскую осанку, с которой он появляется на каждом совещании.

Я ещё не знаю, что там же, за три двора от дяди Толи, в эту самую секунду распаковывает чемодан девушка, из-за которой моя спокойная холостяцкая жизнь закончится навсегда. И ещё меньше я знаю, чем это лето закончится для нас троих.

3 глава

Соня

Первое утро в деревне начинается с того, что меня будит петух. «Отдохнуть», как оказывается, в мамином понимании означает прополоть грядки, собрать клубнику и перебрать чердак, раз уж я дома. Я не спорю — есть что-то честное в том, чтобы устать не от совещаний, а от грядок.

Баба Уля, наблюдая, как я неумело пропалываю морковь, качает головой с видом человека, разочарованного во всём современном поколении.

— Ты гляди, руки-то беленькие какие, — вздыхает она. — Разучилась совсем.

— Бабуль, я тут не живу с восемнадцати лет.

— А раньше приезжала — хоть что-то помнила, — не сдаётся она, но всё же садится рядом на перевёрнутое ведро и, кряхтя, показывает мне заново, как правильно держать тяпку, будто мне не двадцать шесть, а шесть.

Утреннее солнце ещё не успело набрать полную летнюю ярость, воздух пахнет росой, укропом и чем-то сладковатым — кажется, зацвела липа за околицей. И я, сидя на корточках среди грядок, вдруг ощущаю такой прилив простого, безусловного счастья, что на глаза наворачиваются слёзы. Городская жизнь приучила меня к тому, что покой нужно заслужить — переработками, идеальными отчётами, безупречной пунктуальностью. А здесь, оказывается, достаточно просто сидеть в земле по локоть и слушать, как баба Уля бранит меня за неправильную осанку, чтобы почувствовать себя абсолютно, по-детски счастливой. Я и не подозревала, до чего же соскучилась по этому чувству — по праву быть просто собой, без должности, без отчётности, без необходимости держать лицо.

К обеду во двор влетает тётя Зоя с корзиной яиц, используя её скорее как повод, чем как реальную необходимость.

— Валя! К Толе Дементьеву племянники приехали! Городские! Машина — блеск, я такую только в телевизоре видела! В костюмах приехали, представляешь, в такую жару!

У меня внутри что-то тревожно екает — коротко, остро, будто кто-то дёрнул за невидимую струну где-то под рёбрами, — но я списываю это на жару. Дементьевых в моей жизни хватает и без деревенских совпадений — фамилия распространённая, мало ли. И всё же где-то на периферии сознания, в том самом уголке, который отвечает за интуицию, а не за здравый смысл, поселяется неприятное предчувствие, будто я уже знаю ответ, просто пока отказываюсь себе в этом признаться.

— Может, там и с городскими познакомишься, — довольно кивает мама.

Я мысленно молюсь всем известным мне богам, чтобы это оказались какие-нибудь совершенно другие городские. Но что-то холодное и очень нехорошее уже поселяется у меня под ложечкой, и весь остаток дня я хожу, прислушиваясь к каждому шуму со стороны улицы, вздрагивая от каждого проехавшего мимо мотоцикла, будто уже подсознательно готовлюсь к встрече, которую разум мой всё ещё отказывается признать неизбежной.

Максим

Дядя Толя встречает нас во дворе с молотком в руке и таким выражением лица, будто мы приехали не с чемоданами, а с целым цирком.

— От невест бежите? — спрашивает он с усмешкой, и мы с Гришей переглядываемся так синхронно, что дядя хохочет во весь голос. — Ну заходите. Тётя Оля пироги ставит. А завтра крышу над сараем будете перекрывать, раз уж помощники приехали.

Тётя Оля кормит нас так, что я за один присест съедаю больше, чем обычно за три дня деловых обедов, и это блаженство. Дом пахнет свежим хлебом, топлёным молоком и старым деревом, и от этого запаха у меня в груди что-то отпускает, разжимается, будто тугая пружина, которую я годами удерживал под давлением. Между вторым и третьим пирогом она роняет:

— А тут у Вали дочка приехала на месяц. Городская, симпатичная, работает где-то помощницей при большом начальнике. Может, познакомитесь.

Я киваю вежливо, не особо вслушиваясь — мало ли в деревне городских девушек. Гриша неожиданно замирает с вилкой на полпути ко рту.

— А как зовут? — спрашивает он с каким-то странным выражением лица.

— Соня, кажется. Софья.

Я тоже чувствую лёгкий укол — совпадение слишком удачное, чтобы быть просто совпадением. Но тут же отгоняю эту мысль, привычно, автоматически, тем же движением, которым весь последний год отгонял любую мысль о ней, стоило только этой мысли зайти дальше рабочих рамок. Мы приехали сюда именно за тем, чтобы забыть про работу целиком, включая ассистентку с острым языком, которая умеет смотреть так, что я забываю, зачем вообще созывал совещание. А по ночам, если честно, снится куда чаще, чем должна сниться человеку, за которого я формально отвечаю только в рабочие часы.

4 глава

Соня

Деревенский клуб — это бывший дом культуры, где танцевальный шар давно заменили на гирлянду новогодних лампочек, которые горят круглый год, а колонки хрипят так, что басы можно почувствовать зубами. Меня хватают в оборот подруги детства — Ленка и Настя.

— Тут парни новые появились. К Толе Дементьеву приехали. Все девки уже в очередь выстроились, — тараторит Ленка, обмахиваясь ладонью, а Настя за её спиной кивает так энергично, что того гляди свернёт себе шею.

Я чувствую, как деревенеет спина, но музыка меняется, кто-то запускает старый хит. Я оказываюсь в компании местных парней — здоровяка Санька, которого мне сватала тётя Зоя, и его закадычных друзей Димона и Вовчика. И на секунду позволяю себе забыть про странное совпадение фамилий. Мы танцуем, смеёмся, кружимся так, что весь зал сливается в одно яркое цветное пятно. На пару блаженных минут я по-настоящему, всем телом ощущаю ту самую беззаботность, ради которой сюда приехала, — лёгкость в груди, смех, рвущийся наружу без всякого повода, ощущение, что мир большой, тёплый и полностью принадлежит мне одной. Мне кажется — вот оно, настоящее лето.

А потом дверь клуба открывается, и внутрь входят двое мужчин. И все поворачивают головы к ним, с неприкрытым любопытством, потому что новые люди здесь обязательно становятся темой номер один.

Санёк утаскивает меня танцевать под какой-то бешеный трек деревенского диджея, и кружит меня так, что босоножки слетают, а Димон с Вовчиком за соседним столом делают ставки, кто быстрее собьётся с ритма.