Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

настоял, чтобы водитель называл меня полным именем, поскольку пять мистеров ВанМарк в одной семье создают изрядную путаницу, но я уже давно с этим смирился. К тому же моё имя само по себе немного шутка. Пол ВанМарк Третий? Насколько мне известно, до меня никаких Полов не было. Но когда мне хватило наглости родиться третьим сыном в третий день третьего месяца ровно в три часа тридцать три минуты дня, отец решил, что у него просто нет иного выбора, кроме как включить это в моё имя. Он всегда утверждал, что это добрый знак, но, честно говоря, я почти уверен, что ему просто показалось это забавным. Хотя наш альфа эмоционально суховат, странное чувство юмора у него всё-таки есть.

— Хватит мешкать, — смотрю я на часы. — Дел всё ещё слишком много.

Впрочем, когда у меня не было слишком много дел?

Быть третьим сыном самой престижной волчьей стаи в наших краях — странное положение. Мне никогда не унаследовать руководство нашей всё уменьшающейся стаей (и Лютер, и Крис стоят передо мной), но есть достаточно вспомогательных и административных задач, в которых я хорош, поэтому я не могу просто погнаться за собственной мечтой, как Пенелопа, или стать прожигателем жизни и тусовщиком, как Джек.

И, к слову, о Пенелопе — всё выглядит почти так, словно она почувствовала, что я о ней думаю, потому что в тот момент, когда я сажусь в машину, телефон загорается её именем.

Моя сестра звонит крайне редко, слишком занятая собственной жизнью, поэтому я быстро отвечаю.

— Алло? — говорю я, готовясь услышать ужасные новости. Вместо этого на другом конце слышится спокойный, умиротворяющий голос сестры, хотя в нём есть оттенок суховатого веселья.

— И сколько раз тебе пришлось пнуть нашего младшего брата под зад, чтобы он зашевелился?

Я с облегчением выдыхаю. Это один из тех редких дружеских звонков, которыми сестра одаривает меня раз в сто лет. Не то чтобы она избегает нас, просто она очень занята. И, если быть до конца честным, пока она росла, на её плечи легла бо̀льшая часть эмоциональной заботы о семье. Вероятно, это как-то связано с тем, что она была единственной девочкой.

— Откуда ты знала, что я этим занимаюсь? К тому же это был скорее любящий толчок.

— Сегодня понедельник, разве нет? А старт его благотворительной акции стоит у меня в календаре уже около двух месяцев, чтобы я не забыла подключиться по видеосвязи, даже с учётом разницы во времени.

— А, — да, моя сестра определённо очень хорошо знакома с трудностями заботы о нашем младшем брате. Честно говоря, хотя я ужасно по ней скучаю (объём моей работы определённо вырос с тех пор, как она уехала), я рад, что у неё всё складывается хорошо. — Как у тебя там дела? Участие в этом мероприятии онлайн собьёт тебе режим сна? Ты не обязана.

Важно ли это? Да. Но я ведь тоже на него не иду. У меня встреча с Лютером и отцом, чтобы обсудить возможные брачные контракты для моего старшего брата. Наш патриарх начинает допускать мысль об уходе с поста, а альфу нашей стаи нельзя оставлять без наследников, которых у моего брата нет, поскольку пары как таковой у него тоже нет.

— Какой ещё режим сна?

— Всё настолько плохо, да?

— Бо̀льшую часть времени мне удаётся урвать несколько часов, но фирма ведёт безумное дело против сына одного крайне влиятельного медвежьего альфы, и добиться, чтобы хоть что-то закрепилось, — это просто бой в гору. Между странностями с нашими помощниками на этапе раскрытия и свидетелями, которые вдруг исчезают или замолкают, — у нас полноценная катастрофа.

— Вот она, моя сестра. Всегда делаешь добро для всех вокруг.

Я практически слышу, как Пенелопа краснеет на другом конце линии.

— Я стараюсь. Но, правда, эта работа приносит удовлетворение. И, думаю, это действительно важно. Я знаю, папа, Крис и Лютер до сих пор недовольны моим решением, но иногда важно идти своим путём, а не просто делать то, чего хочет наша семья, понимаешь?

Последняя часть звучит уж слишком многозначительно, но я предпочитаю не упоминать об этом. Если за свои тридцать три года на этой земле я и усвоил одну вещь, так это то, что есть моменты, когда лучше сказать вслух, а есть моменты, когда лучше промолчать.

— Я понимаю, о чём ты. И я рад за тебя. Правда.

— Спасибо, Поли, это много значит.

Я улыбаюсь детскому прозвищу. Пенелопа единственная, кто ещё им пользуется, и, честно говоря, оно звучит правильно только из её уст.

— Скучаю по тебе, знаешь, — говорю я, на секунду бросая взгляд на телефон, пока веду машину, будто она может увидеть меня и выражение моего лица.

— Знаю, и я тоже скучаю. Но мне тут хорошо, и я собираюсь дальше делать здесь что-то хорошее.

— Я знаю. И горжусь тобой.

Следует мгновение тишины. Из всех родных я ближе всего именно к ней, но душевные разговоры у нас случаются нечасто. Нет, это не совсем в духе ВанМарков.

— Ну, я хочу успеть быстро выпить чашку чая, прежде чем устроюсь поддерживать Джеки, так что поговорим позже?

— Конечно, — соглашаюсь я. — Когда раскроешь это своё большое дело, наконец расскажешь мне о нём всё.

— Жду не дождусь! Оно поможет очень многим людям. Скоро ещё поболтаем.

— Да, скоро.

Связь обрывается, и я полностью переключаю внимание на дорогу. После прощания с сестрой у меня всегда остаётся лёгкая, тянущаяся следом грусть. Хотя в этот раз она кажется особенно сильной. Я не могу толком сказать почему, учитывая, что наша ситуация особо не изменилась с тех пор, как она сбежала в погоне за мечтой сразу после поступления в колледж, но что есть, то есть. К тому же у меня нет времени копаться в себе.

Мне нужно проверить ещё одного брата.

Кристофер ВанМарк последним съехал из большого поместья, которое было домом нашей семьи многие поколения подряд. Но, в отличие от Пенелопы, уехавшей на другой конец света за мечтой, и Джека, который обзавёлся собственным пентхаусом в самой глубине города, чтобы как следует наслаждаться ночной жизнью, Крис выбрал практичный браунстоун5 на полпути между городом и сельской местностью. Поначалу это расстояние меня озадачивало, ведь он всегда буквально торчал у отца под боком, но я решил, что так он просто пытается получить чуть больше личной свободы, учитывая, что альфой нашей стаи ему всё равно никогда не стать. Нет, это судьба Лютера.

Правда, Крис ведёт себя так,