Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

Она очень красивая женщина, даже сейчас после того, как жизнь потрепала её. Но судьба с ней не церемонилась. Красота не спасла маму — лишь сделала уязвимее.

Мать когда-то пела в доме для знати, так она познакомилась с моим отцом — чистокровным дракорианцем. Говорили, её голос был великолепен. А теперь она храпит на полу среди тараканов и бутылок, пока её дети дрожат от страха.

Прихвостни Ларса становятся по обе стороны от него. Их взгляды ничего не выражают.

— Сделаем так, куколка, — моё «прозвище» он произносит особенно мерзким голосом. — Вы обе пойдёте со мной и отработаете за мать. И тогда ваша хибара простоит ещё какое-то время, я не стану её сжигать.

Я чувствую, как меня начинает трясти.

— Хорошо, — выдыхаю я хрипло. — Мы всё сделаем, только отвали.

Когда мать придёт в себя, нужно убедить её свалить от этого психа.

Аэлла шепчет:

— Деви… не надо… — но я поднимаю руку, чтобы она замолчала.

Ларс не шутит. Я не дам ему лишить нас крыши над головой, мы и так едва сводим концы с концами.

Ларс криво усмехается, делает шаг ближе,

— Моя умница. Я всегда знал, что уж ты-то меня не разочаруешь, когда подрастёшь.

— Я работала на кухне в пансионе, проблем не будет.

— Деви, он имеет в виду не кухонную работу! — голос старшей сестры срывается. — Я не всё рассказывала тебе, прости.

Рыжий Ларс облизывает мясистые губы, глядя на меня с явным похабным интересом. И внезапно до меня доходит, что скрывали от меня мать и сестра в последние годы, пока я была в пансионе для полукровок.

— Готова отработать за мать, куколка?

Мерзкая формулировка, мерзкий смысл.

Я будто захлёбываюсь грязью, которая просачивается из его слов не только в стены, но и в сам воздух вокруг.

— Мы с Аэллой никуда не пойдём, — делаю шаг назад.

— Отстань от нас! — Теон хватает мою руку своей маленькой крошечной ладошкой.

Ларс щёлкает пальцами, и один из бугаёв делает шаг вперёд. Сердце бьётся так громко, что кажется, его слышат все. Теон начинает тихонько поскуливать и подвывать от страха.

— Я пойду, — говорю, глядя Ларсу в глаза. — Только я. Сестра останется здесь.

Помогите мне Легенды, я же девственница.

Ларс прищуривается. Молчит. Потом хмыкает.

— Щедро. Я почти был готов согласиться. Но нет. Или вы обе идёте за мной своими красивыми стройными ножками, или я потащу вас силой. Уяснила, Деви?

От моего имени на его губах меня едва не выворачивает. Я смотрю на прихвостней Ларса и хочется рыдать. Нас некому защитить, мужчина в нашем доме — семилетний брат. Мою магию давно запечатали, потому что она была слишком сильной для полукровки. Я не могла с ней совладать.

— Мне нужно успокоить детей…

Рыжий Ларс протягивает руку и хватает меня за волосы, резко натягивая. Я кричу и пытаюсь отбиваться, но он куда крупнее меня. Малыши плачут, Теон бросается в атаку, но его останавливает один из мужчин — просто удерживает за шкирку, как котёнка.

— Мне кажется, ты не поняла, Деви?

— Поняла, — хриплю я, глотая слёзы.

Спустя пару минут нас с Аэллой просто вытаскивают наружу. Протаскивают мимо матери, которая тихонько похрапывает, ничего не замечая.

Я могла бы волноваться, что дети остались без присмотра, но знаю, что Теон позаботиться о сёстрах. Ему не привыкать.

В соседнем проулке стоит искра — самодвижущаяся карета, приводимая в движение зачарованным артефактом. Искра выглядит роскошно на фоне трущоб нашего квартала.

Корпус сделан из тёмного лакированного дерева с вкраплениями из чёрного обсидиана. Поверхность покрыта тонкой, чуть светящейся вязью рун — это связывающие глифы, питающие артефакт и направляющие движение. Колёса, массивные, но тихие, они обтянуты специальным материалом, скрывающим железо. Каждый их оборот сопровождается лёгким магическим поскрипыванием, напоминающим шелест бумаги.

Вместо извозчика — врезанная в переднюю панель круглая пластина с вставленным внутрь камнем направления.

Окна затонированы специальным зачарованным стеклом, способным менять прозрачность. За стеклом угадываются красные бархатные сиденья.

Именно на эти сиденья нас и бросают, как скот.

Я глухо ударяюсь плечом о стенку, а сестра стукается лбом о подлокотник. Аэлла вскрикивает, но почти сразу стискивает зубы, не позволяя себе расплакаться. Мы с ней инстинктивно тянемся друг к другу, забиваясь в один угол.

Рыжий Ларс забирается внутрь следом. Садится напротив, разваливаясь на сиденье, как будто сам император. За ним молча вползают оба бугая. Один садится рядом с ним, другой рядом с нами.

Теснота становится удушающей.

— Поехали, — лениво бросает Ларс в сторону панели.

Руна вспыхивает мягким светом. Искра вздрагивает и плавно трогается с места.

В любой другой день я бы радовалась тому, что мне довелось прокатиться в самодвижущейся карете. Я просто обожаю артефакты. Уже все библиотечные журналы о них истёрла до дыр. Но сейчас на душе совсем паршиво.

Я и подумать не могла, что моё возвращение домой обернётся таким кошмаром.

За окном мелькают жалкие постройки нашего квартала: покосившиеся дома, окна с грязными занавесками, дети, играющие в лужах, старики с пустыми глазами.

Всё это наша реальность.

А теперь меня хотят сделать шлюхой. Я тихонько всхлипываю, сестра вторит мне.

— Иди-ка сюда, — Ларс внезапно тянет меня ближе и усаживает себе на колени.

Моя борьба и вопли ничего не дают, он просто даёт мне смачный подзатыльник.

— Не по лицу, потому что оно красивое. Красота хорошо продаётся, — цедит он. — Скажи, Деви. Как насчёт того, чтобы не раздвигать ноги перед несколькими клиентами?

Чувствую подвох.

— Что… что ты хочешь от меня? — я замираю с прямой спиной.

— Ты ведь ещё целка, да? Как и твоя сестра? — Ларс дышит мне в ухо.

Я бросаю на Аээлию короткий взгляд. Она глядит на нас с ужасом, её губы дрожат, сестру всю колотит.

— Деви… — шепчет она с сочувствием.

— Я… — сглатываю. — Да, у меня не было мужчины.

— Отлично. Значит просто повертишь жопой, чтобы я тебя рассмотрел, как следует, а потом повеселимся. Другим тебя отдавать не буду.

Я не понимаю, что значит «повертеть жопой». И не понимаю, если Ларс сказал, что не отдаст меня другим, и мы будем «веселиться»… значит он собрался сам..?

Отчаянно пытаюсь придумать хоть что-то. Но как спастись, если при малейшем неповиновении Рыжий Ларс вернётся и сожжет наш дом?

Ларс отпускает меня обратно к сестре, напоследок смачно ударив по заднице.

— Намажь рожу, — Рыжий бросает Аэлии какой-то флакон. — Уродина мне не нужна.

Флакон падает на пол, звякнув. Но не разбивается.

— Криворукая сука, ловить надо было, — рычит Ларс. — Подними и намажь