Первая любовь офицера - Рита Нестерова

Да уж…

Я постояла пару секунд на месте, потом встала и пошла закрыть дверь. Замок щелкнул, а я так и осталась у двери, держась за ручку.

Зачем он так с животными? Так нельзя, он просто маленький еще… Но это второстепенное, первоначальный вопрос — а зачем он так со мной?

В голове крутилась какая-то странная мысль. Совсем не похожая на меня. Не та, которую я бы раньше вообще допустила.

Сейчас мне вдруг стало до того тошно от всего этого, что внутри будто что-то щелкнуло и в голове зажужжало:

— А что если за ним проследить?

Я даже сама замерла от этой мысли. Я? Следить за мужем? Как какая-то ревнивая истеричка из сериалов?

Но чем дольше я стояла у двери, тем меньше эта мысль казалась не глупой.

Потому что это уже был не первый раз, когда он куда-то резко срывался.

Не первый раз, когда его дружбаны так звали, типо спонтанно.

Да и это не первый раз, когда он смотрел мимо меня и говорил так, будто я ему мешала жить.

Еще и на сына моего голос повышает, я ему не позволю. Ни животное трогать, ни тем более моего ребенка.

Надо проследить… точно!

Я сейчас жука этого, если там и правда есть что скрывать, раскрою.

У меня есть его геолокация в телефоне.

Глава 3.

* Любовь *

Я заканчивала ужин, пылесосила, все это время прогоняя в голове ужасные мысли о его возможной любовнице. Вроде бы и пыталась отвлечься и занять голову, но не получалось.

Все равно возвращалась к одному и тому же.

К нему и этой его весьма подозрительной спешке. К этому дурацкому — Не жди сегодня.

Ну и придумал же…

Подозрения подозрениями, а готовой нужной быть к любому исходу событий.

Я думала о том, что я буду делать, если это окажется правдой, и так и не могла представить. Вот честное слово, не могла.

Потому что одно дело — догадываться, злиться и накручивать себя. А другое… другое дело — это увидеть.

Понять уже наверняка, что тебя опять сделали дурой.

Я вышла за него замуж, когда Данилу было семь. Долго присматривалась. Очень долго.

Принимала ухаживания, смотрела, как он ведет себя с сыном и насколько вовлечен в нашу жизнь.

Я очень боялась съезжаться, до дрожи.

Потому что тяжело, когда уже однажды проживала предательство. После такого уже не веришь только красивым словам. Только поступки.

Но то ужасное время я старалась не вспоминать. Это было слишком болезненно.

Я и сейчас, если честно, иногда ловила себя на мысли, что до конца так и не оправилась. Просто научилась жить дальше и делать вид, что все хорошо.

Взрослая девочка. Сильная девочка.

Остановилась возле полки, протерла пыль, поправила медали сына. Моя гордость.

Я задержала пальцы на одной медали чуть дольше. За гимнастику. За районные соревнования. За очередное его упрямое “я смогу”. И у меня внутри опять все сжалось.

Ради него и работала, и терпела, и считала, и откладывала, и улыбалась тогда, когда хотелось послать всех к черту.

Еще полчаса домашней рутины, пока ужин доготавливался. Данил с Марсом “делали математику”, а я пошла собираться.

Честно?

Трясло.

Меня реально трясло и не только от злости.

От страха тоже. От неизвестности. От того, что я вообще собиралась делать то, чего никогда в жизни не делала.

Я никогда ни за кем не следила. Это все казалось каким-то дном и полнейшим абсурдом. Но, видимо, у судьбы на меня были свои планы.

Да и оставлять простывшего ребенка одного было, если честно, не очень ответственно. Но, с другой стороны, он у меня уже взрослый, самостоятельный парень. Десять лет — это уже не малыш. Уж два часа дома посидит спокойно. Тем более я всегда на связи. Телефон рядом. Зарядка, правда, сожрана котом, но ничего, на обратном пути куплю новую.

Достала с вешалки белую дубленку, покрутилась возле зеркала и пошла к сыну.

— Так, наказываю вам вести себя хорошо, не баловаться, шнуры больше не грызть, ужинать, тарелку за собой помыть.

Данька улыбнулся, подставил руку к голове, как солдатик.

— Есть, мама! Будет сделано! Тарелку помою.

Я фыркнула, чуть не рассмеялась. Вот ведь артист.

Марс в этот момент сидел у него на коленях и смотрел на меня так, будто тоже все понял и тоже пообещал ничего не грызть. Ага, конечно. Этот мелкий бандит только и ждал, пока я уйду, чтобы найти новую жертву. Надеюсь это будет не телевизор…

— И кота не распускай, — ткнула я пальцем в эту пушистую морду.

— Мам, он хороший.

— Он диверсант.

— Он ребенок.

— Ага.

Я отмахнулась от этих юмористов и вышла из квартиры, спустилась, достала телефон, открыла геолокацию.

Хм… Надо же. Я думала, дружок его в пригороде дом купил, а не у черта на куличиках.

Точка стояла так, будто он не в гости к мужикам ехал, а в лес прятаться. Я еще раз приблизила карту, проверила. Нет, все верно. Именно туда. Подозрений стало еще больше.

Смотрю, увеличиваю, а он еще едет.

Видимо и мне пора выбираться. Пока моя малышка согреется, еще минут двадцать пройдет.

Я вышла во двор, села в машину, завелась. Пока машина прогревалась, я сидела, вцепившись в руль, и смотрела перед собой. Хотелось развернуться и пойти обратно домой. Хотелось сделать вид, что ничего не было и что я ничего не видела. Но если бы я сейчас вернулась, я бы потом сожрала себя изнутри.

За слабость. За трусость. За то, что снова проглотила все эти звоночки.

Выехала.

Ехала по городу, слушала радио. Там что-то болтали про скорые распродажи в магазинах, про скидки, про какой-то торговый центр. Потом заиграла песня из девяностых и я даже подпевать начала. Нервно. Лишь бы не думать. Лишь бы не накручивать себя раньше времени.

Но вот когда я выехала за город, уже насторожилась. Даже остановилась на обочине, проверила геолокацию, поставила точку и дальше уже поехала по навигатору. Потому что если бы не он, я бы в эти дебри сама не сунулась.

Какой-то загородный дом…

Ну-ну.

Ехала уже в темноте и, если честно, мне было немного страшно. Я думала обо всем на свете и в первую очередь не о хорошем. Смотрела на бак — бак полный, не зря заправлялась вчера.

Уже хорошо. Хоть тут молодец,