Ветер с Северного моря - Анна Морион

– Норвежец? – громко ахнула Луиза, вошедшая в комнату со своими набросками в руках. – Враг Англии? Что он забыл на священной английской земле? Должно быть, он собственноручно стрелял в английских солдат, а вы, отец, отдаете ему Хелен? Почему бы ему не остаться в своей дикой, ледяной Норвегии?

– Он пожелал прожить остаток своих дней в Англии. И ему нужна английская жена, – даже не взглянув на недовольную Луизу, объяснил мистер Валент. Он не поднимал взгляда от цифр.

– Жена? Точнее, ключ, чтобы не выглядеть негодяем и врагом в глазах английского общества! – Сама не замечая, Хелен взволнованно комкала подол своего платья. Ее руки дрожали.

– Именно так, моя дорогая. Как таинственно, правда? – ровным тоном сказал на это ее отец. – Хочу добавить, что мистер Нордстранд обладает весьма мало читабельным, но мужественным почерком. Я бы даже сказал сильным. Я дам тебе почитать его письмо, если это утолит твое любопытство.

– О, я буду очень благодарна вам за такой щедрый жест! – Хелен зашагала по комнате, обняв себя за плечи.

Норвежец… Что она знает о норвежцах? Когда-то она слыхала, что это грубые, высокие, сильные люди… И белокожие, еще похлеще англичан… И на этом ее знания исчерпывались.

А ей придется выйти за него! Жить с ним! Рожать ему детей!

И ведь он враг ее Родины… Как отец может одобрять этот союз?

– Теперь на мне будет не только клеймо жены буржуа, но еще и жены врага! – едва не плача, сказала Хелен, схватив себя за голову.

– Мисс Валент, прошу вас, вернитесь на ваше место! Я не могу писать ваш портрет, когда вы так много двигаетесь! – проворчал мсье Лефевр.

– Дорогой мсье, прошу вас, дайте себе паузу. Я прикажу подать вам кофе, или чаю, – примирительно сказал ему мистер Валент.

Художник понял намек, принес дамам легкий поклон и удалился.

– Чтобы успокоить ваши души, мои дорогие дочери, я желаю сказать, что мистер Нордстранд, жених Хелен, не принимал участия в тех жестоких войнах. В те годы он путешествовал по Европе.

– Но как ему удалось приобрести поместье в Англии? Его родное королевство имеет среди англичан отвратительную репутацию! – допытывалась Хелен.

Он не участвовал в войне и не убивал англичан! Хоть какой-то лучик света в этом царстве Тьмы!

– Если бы вы хоть немного интересовались политикой, мои глупышки, то знали бы, что Норвегия уже не входит в Датское королевство, а перешла во владение Швеции, и у мистера Нордстранда есть и возможность, и репутация купить в Англии и дом, и сад…

– И жену! – раздраженно закончила за него Хелен и, вне себя от злости, выбежала из гостиной.

Вечером, перед сном, она в который раз перечитывала строки, написанные для нее Рафаэле, и по ее щекам катились слезы. Она прижала этот драгоценный кусочек бумаги к губам и мысленно попросила Господа помочь ей забыть его. Стереть его из памяти. Смириться с новой реальностью и женихом. Она должна. Ради семьи. Ради Луизы и ее дебюта. Ради отца…

Ради самой себя и своего будущего.

Она должна идти вперед.

Должна…

Должна быть сильной…

И она будет.

Она закроет все чувства на замок, и больше никогда не позволит себе обмануться нежностью и словами любви.

Ее сердце навсегда закрыто.

Она залила его воском и поставила на нем крепкую печать.

Затем мысли девушки вернулись к особе ее будущего супруга, который, как оказалось, женился на ней по расчету. Впрочем, по расчету, замуж за него выходила и она. Хелен всегда знала, что если ее брак состоится, то он не будет основан на любви, и она могла бы с легкостью перенести это, будь ее супругом дворянин или настоящий английский джентльмен. Увы! Ее ожидал позорный брак с богатым буржуа, и, О, Боже, даже не с английским мужчиной, а с представителем нации, о которой она имела лишь скудные знания. Она ничего не знала о его культуре, о его языке, о его ценностях, о его взглядах на женский пол, литературу, науку, войну… Она не знала ничего. Нет, нет, почему же? Она знала! Он был буржуа – и этого ей хватало, чтобы уже составить о нем мнение. Пусть он станет ее супругом перед законом и Господом – она будет обращаться с этим мужчиной именно так, как того заслуживало его недворянское происхождение.

«Я буду хорошей дочерью и выйду замуж за мужчину, которого уже презираю, но никто и никогда не заставит меня позабыть о том, кто я есть. Пусть он богат, молод и красив – это не имеет ни малейшего значения. В нем нет ни капли благородной крови, но он возжелал в супруги англичанку дворянского происхождения, так пусть же помнит об этом всю свою жизнь. И, видит Бог, я и сама никогда не дам ему забыть!» – твердо решила Хелен, осторожно пряча строки Рафаэле в толстой, красивой Библии, которую затем положила в ящик прикроватной тумбочки.

Хелен не понимала, почему до сих пор хранит эти лживые слова о любви итальянского лжеца графа Конти, но осознавала, что не может заставить себя избавиться от них. Были моменты, когда, в новой волне душевной боли она давала себе слово сейчас же сжечь, порвать на тысячи кусочков, растоптать эту красивую иллюзию счастья, но ее воля была слишком слаба для такой жертвы. Хелен проклинала себя, проклинала его, рыдала, молилась, желала стереть его лицо и голос из своей памяти, но этот листок, с четырьмя строками на нем, хранила, как зеницу ока, перечитывая их вновь и вновь, причиняя себе боль и страдания… Понимая это, но не желая бороться.

***

После завтрака мистер Валент увел Хелен в свой кабинет, в котором имел много интересных географических вещиц, и попросил дочь найти на большом глобусе Норвегию, что Хелен блестяще выполнила. Затем мистер Валент оставил Хелен наедине с глобусом, предоставив ей возможность немного поразмышлять о том, как далека и незнакома была эта узкая, покрытая горами местность, и о том, каким характером может обладать человек, родившийся в таком суровом климате и посреди такой грозной, хмурой красоты. Ни отец, ни дочь никогда не были в Норвегии, и вообще, никогда за всю свою жизнь не покидали Англию, поэтому Северная Европа казалась им диким местом, в которым не было ничего, кроме дождей, холода, туманов и тоски. Так с каким характером она столкнется в браке? С молчаливым,