Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

много поколений до нее. Единственное, что свидетельствовало об аристократическом происхождении, это сохранившийся титул, который переходил только по мужской линии, и бытовая магия, которой обладали все ее родственники. Кто-то больше, кто-то меньше. Элен была на седьмом небе от счастья, когда в семь лет у нее появилась сила. А судя по изначальному объему, учитель обещал, что из девочки получится сильный маг. Если, конечно, дар развивать. Девочка же не хотела становиться пусть и сильным, но просто «бытовиком», коих в стране было очень много, и они в основном были слугами или работали в сфере услуг. А хотела снова стать настоящей аристократкой, а не просто обладательницей титула. Вернуть былое величие. Считала недостойным, ей Элен Лавенье, прислуживать. Это ей должны служить.

Земли нашего баронства давно уже обнищали. Редкие травы, которые ценились на вес золота, в один прекрасный день просто исчезли. Почему так случилось — неизвестно. А выращивать что-либо другое на этих землях невозможно — местность болотистая. Ее даже покупать никто не хотел.

Родители, видя ее порывы, пытались приземлить дочь, внести разумное зерно в ее мышление, но она слышать ничего не хотела. Казалось, любые методы, которые они использовали, только ещё больше укрепляли в ней веру и решимость.

Что плохого в том, чтобы жить лучше, скажете вы. В этом желании ничего плохого нет, если человек ищет себя и совершенствует свои умения, чтобы изобретать что-то, быть лучшей в чем-то на благо не только себя, но и общества. Но моя мать не хотела учиться и трудиться, а мечтала именно выйти удачно замуж. Стать аристократкой, если не королевой. Считала, что вокруг нее все плебеи и ее не достойны. В итоге все это закончилось тем, что она выскочила замуж, едва ей исполнилось шестнадцать. Рано для местных браков, но не на столько, чтобы считаться чем-то порочащим или недостойным. Особенно для простых людей.

Таким образом, она избавилась от вечно гудящих и не понимающих ее родителей, как она говорила.

Вышла замуж она за Пьера Леклерка, сына богатого купца. Парень был лишь немного старше нее и влюбился в прекрасную и чистую нимфу, как он тогда думал. Потому и на предложение увидеться в более темное время суток отреагировал положительно, хоть и предупреждал, что это может повредить ее репутации. Стоит ли говорить, что в самый неожиданный момент их застали не в самой удобной позе? Само собой, все действо было просчитано мамочкой, чтобы ни у кого не возникло возражений против свадьбы. Причину, как это обычно бывает, постарались замять.

Парень был наивен, но не глуп и понимал, что его использовали, но счёл, что девушка не захотела ждать, и простил ее. После свадьбы постарался окружить ее всем самым лучшим. А она ловко играла на чувствах ещё молодого человека, высасывая всего и побольше. Ему же казалось, что она со временем успокоится. Но этого не произошло.

Пробыв замужем пару лет, аппетиты Элен выросли, и она захотела большего. В конце концов, она — аристократка, а вынуждена находиться в положении какой-то грязной купчихи.

Этому немало способствовали связи и отца Пьера. У Жереми Леклерка они были обширные. Росту которых только способствовал его живой открытый нрав. Свекор не был рад такой обретённой дочери, но все уже случилось и вынужден был мириться с ситуацией. Да и дома не мог позволить себе проводить много времени. Впрочем, как и сам Пьер. Купеческая семья поставляла товар в столицу, вела дела с другими купцами, баронами и даже несколькими графами. Так что Элен быстро сообразила, что есть возможность забраться на самый верх, не даром она выбрала этого простака-мальчишку как ступеньку к ее великому будущему. Она даже готова была стать для кого-нибудь любовницей, если это поможет. Благо муж часто в разъездах. Правда, после принятого решения она столкнулась с неожиданной трудностью. А именно эти самые графы и бароны не обращали на нее внимания. Это Элен дико бесило и раздражало. Так что она решила выяснить, в чем же причина.

Уговорила мужа взять ее с собой в столицу, в очередную их поездку вместе со свекром, чему последний был крайне не рад, но сын уговорил. И там она, побывав в нескольких почтенных домах, поняла, что она деревенщина в сравнении с этими изысканными и элегантными леди. Кем она, собственно, и была, курица среди лебедей.

Так что вернулась обратно Элен в мрачном и ещё более капризном настроении. Погоревав и выбесив злость, приняла волевое решение. А затем уговорила мужа нанять учителей по этикету и прочим неизвестным ей пока ещё наукам, которые должна была знать любая леди. Она понимала, что это займет какое-то время и стоит набраться терпения. Благо, она была ещё молода.

Время шло. Навыки росли. Все складывалось хорошо, хоть и медленно. Вот только беременность никак не входила в великие планы Элен. Она была в ярости, обнаружив сей факт. Травка, что она пила, дала сбой. Так что сперва она скрывала свое положение, надеясь вытравить плод. Да только этому было не суждено случиться. Не вовремя случившаяся болезнь и доктор, слабенький маг, при осмотре быстро выяснил эту деталь. С чем и поздравил новоявленного отца. А дальше не осталось ничего, как рожать.

Я родилась в срок. Крепкая и бойкая малышка. Моим воспитанием занимался, как это странно не звучит, отец, кормилицы и няньки. Мать сразу отстранилась. Она стремилась вернуть фигуру, связи, которых была лишена из-за ее невозможности выезжать в свет какое-то время и к которым за время обучения она привыкла.

Со мной она оказалась холодна и недалека. Маленькой я не понимала, почему у всех мамы как мамы, а у меня мадам Элен. Она совсем не походила на мам подружек. Обычно такое холодное отношение было у отцов. Так как им было важно рождение наследников, помощников, а не девочек.

Мой же отец, вопреки устоям, меня обожал, как, впрочем, и вся его семья. Он брал меня с собой везде, где мог. Научил кататься на лошади, едва я научилась стоять и считать деньги.

Бабушка учила премудростям ведения хозяйства и как шить, вязать платья для кукол.

Я купалась в любви и обожании. И холодность матери со временем перестала меня трогать. Я воспринимала ее скорее как какую-то чопорную родственницу. Так продлилось ровно до моих семи лет.

Как сейчас помню, зимой, в праздник всех богов, мы удостоились приглашения на вечер графа Рене де Лаваля.

Граф де Лаваль — один из постоянных клиентов семьи Леклерк. Он был очень дружный с моим дедом. Уж