Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

В тот момент граф был уже немолодым плотным мужчиной с шикарными усами, который угощал меня сладостями и любил травить байки. Я смотрела на него большими счастливыми глазами и любила, как дальнего дядюшку. У него самого подрастали шестеро детей, и дом всегда был полон народа.

Жена так же была под стать графу. Ее светлость Жаннет де Лаваль отличалась округлыми формами, громким смехом, и это не смотря на ее статус, и хозяйственностью. Вот у кого можно было поучиться управлению. Казалось, она успевала везде. Стоит ли говорить, что с моей бабушкой их интересы тоже часто совпадали, хоть бабушка Мари и была попроще как на характер, так и внешне.

Мы были крайне частыми гостями в графстве. Как минимум раз в год летом приезжали к ним в загородный дом на месяц, который находился рядом с озером. Там графская дочь Анетт меня научила плавать, а сын Тибо как охотиться. Мне было все интересно, а пока старшие отвлеклись, так вообще раздолье. И не важно, чем я занималась, девчачьими делами или лазила на деревья с мальчишками. Хотя Аманда, старшая дочь графа, нас периодически сдавала, за что мы получали наказание, а она лягушек в постель.

Но в тот наш выезд у графа гостило много новых людей, что для нас было крайне необычно. Да и праздник этот не летний, а проходит в середине зимы.

Одним из гостей был граф Антуан де Монсель. Моя мать познакомилась с ним, и это стало началом конца.

Граф, надо признать, очаровывал собой всех дам, одним своим появлением. Высокий, худощавый, не сильно широкоплечий, но такой скорее гибкий, с породистыми аристократическими чертами лица, волевым подбородком с ямочкой, длинными ресницами, зелёными глазами, кожей такой белой, что ей обзавидовались бы даже дамы. Что они в тайне и делали. Одет он был по последней моде: бархатный малиновый сюртук с золотой вышивкой, чуть более светлые узкие брюки, белая рубашка с пеной кружев и жёлтой сапфировой булавкой, которая делала его глаза даже скорее желтыми. Ноги украшали светло-желтые туфли с золотыми пряжками. И в завершение копна кудрявых блондинистых волос, спускающихся до плеч.

Равнодушной к нему не осталась даже хозяйка вечера.

Тем удивительнее было, что он заинтересовался моей матерью. Она, конечно, была очень красивой женщиной. Что-что, а красота ей досталась от предков редкостная, истинно аристократическая. Высокие скулы, большие голубые глаза, белая алебастровая кожа, пухлые губы и длинные волосы цвета меда. Она напоминала изящную дорогую куколку.

Я же пошла внешностью во многом в отца. Если описать коротко, то порода во мне была видна, но в отличие от матери, я казалась скорее милой, а не прям красива классической красотой.

Густые темно-каштановые волосы, чуть узковатое лицо, большие голубые глаза, чуть длинноватый узкий нос, высокий лоб, широкий рот с родинкой у левого уголка и изящные дуги бровей.

Единственное, что матери нравилось в моей внешности это глаза и брови. Ей же приходилось их постоянно выщипывать, а мои сами росли так, что в этом не было необходимости.

На этом вечере Антуан и Элен лишь перекинулись парой слов. Даже не станцевали ни одного танца вместе, хотя мама перетанцевала со всеми мужчинами в зале. Тем удивительнее для нас оказались последующие события.

Как она потом рассказывала, с придыханием и охами, ахами, после того вечера они ещё несколько раз тайно встретились. А через три месяца после их первой встречи не стало моего отца. Убит разбойниками на королевском тракте.

Я не могла поверить в случившееся, как и вся семья. Мы были убиты горем. Расследование не дало ничего. И ещё больше вогнал нас в шок новый брак моей матери всего через полгода после кончины отца. Буквально на следующий день после окончания траура по скончавшемуся супругу.

Свадьба проходила в церкви Святой Марии, которая находилась в графстве моего отчима. Это была семейная церковь графа. Каждое поколение этой семьи женилось, рождалось и отпевалось именно в этой церкви. Она оказалась большой и светлой, с огромными витражами, из которых лился свет, создавая мираж какой-то святости. Даже нереальности. Было видно, как лучи света проникают и освящают. Именно так. Делают почти святым это место. Казалось, боги действительно не просто заходят сюда, а обитают в таком воздушном и невероятно прекрасном месте. Летают под огромным куполом, трогают гобелен, ходят по этим мраморным полам.

На место мы прибыли за две недели до церемонии. Матушку не было видно все дни, так она погрузилась в оставшуюся подготовку. Мы её не узнавали. Работать она не любила. Всегда была крайне холодна к семейным делам, а тут столько рвения. Участвовала абсолютно во всем. Благо отчим не поскупился.

Результатом стала утопающая в белых розах церковь, потрясающе дорогое и шикарное подвенечное платье, на которое я боялась дышать. А мать ещё и отгоняла от него всех, боясь, что мы запачкаем или испортим его ещё как-то.

Честно сказать, я полагала, что останусь в семье отца. Зачем я матери в ее новой жизни? Да и вся семья тоже так полагала. Мы искренне верили, что Элен, наконец, получит то, к чему стремилась, и оставит нас в покое. Заживёт счастливо, как и мы. А кто бы не захотел избавиться от ее бесконечных капризов и жалоб? Так что никто не возражал против свадьбы.

А сразу после церемонии, когда молодожены уехали в свадебное путешествие, мы вернулись домой. Счастливо жили целую неделю. А затем наши хрустальные мечты, как оказалось, разбились о реальность.

Вечером, во время ужина, когда собирается вся семья, нам постучали в дверь. Джером, наш слуга, ушел узнать, в чем дело. Затем что-то уточнил у деда и проводил прибывшего мужчину в кабинет. Через минуту дедушка и дядя Антуан, муж моей тети Амели, скрылись там же.

Мы не придали этому значения. К дедушке часто приходили разные люди по делам. И очень впечатлились, когда через несколько минут мужчину, который пришел, дед едва не спустил с лестницы. Спасло его только то, что дядя удержал дедушку от такого опрометчивого поступка. Ведь если бы мужчина не выжил, могли бы и посадить в тюрьму.

Вернувшись в столовую, дед сел в кресло, что стояло сбоку, проигнорировав стол и свою полную тарелку с едой. Это было ему несвойственно от слова совсем. Да и внешне мы его не узнавали. Лицо покрывали красные пятна, глаза бегали, густые брови свелись вместе,