Черно-белые чувства - Дарья Волкова

Знает ли она, что натворил ее муженек? Да как такое утаишь? Что, деньги настолько не пахнут, да? Ему ли не знать, насколько это все… пахнет.

— Кто вы? — вопрос вышел резким.

Она растерянно моргнула.

— Тая… Таисия. Таисия Мельникова. Я… Мы… Я невеста Павла Халяева.

— Невеста?

— Да. У нас свадьба через месяц. Хотя… — она еще раз растерянно моргнула. — Хотя, теперь, наверное, не будет. В смысле… Через месяц не будет. Или…

Ее вопросительные интонации позабавила Артема. Все-таки чувство юмора, которое его раньше не раз выручало, после аварии осталось только в совсем черном варианте. Чего ждет эта девочка? Что Артем выдаст ей разрешение на свадьбу? Или срок обозначит — когда можно будет? Как там говорят — до свадьбы заживет? На Халяеве все заживет. Такие мудаки непотопляемы, как продукт, получающийся на выходе из прямой кишки.

— Чего вы от меня хотите? — вопрос снова вышел резкий. И даже не соответствующий нормам этики и деонтологии. Ну, у Артема и в Медакадемии по этому предмету была тройка.

Девушка снова моргнула.

— Я… Я хотела поблагодарить вас… Вы спасли Паше жизнь. Я знаю это.

* * *

Ей пришлось долго ждать врача, но Тая не теряла времени зря. Она еще по дороге позвонила в больницу, по тому номеру, с которого звонили ей. Выяснила фамилию врача, но пока не стала перезванивать Михаилу Юрьевичу, решила, что лучше после личного разговора. Ей надо все выяснить, все подробности выспросить. ДТП — это в любом случае очень серьезно. Если Пашу оперировали ночью, экстренно — значит, ситуация была угрожающей. И о человеке, который провел эту операцию, надо знать все.

Артамонов Артем Александрович. На сайте с отзывами о врачах количество откликов на него не очень большое, но не сказать, чтобы единичные. И все положительные. Таисия тихонько выдохнула, вчитываясь в строки. Это хорошо, что Пашу прооперировал такой доктор. Судя по отзывам — прямо замечательный. Тая увеличила фото, но оно было слишком плохого качества, стало расплываться. Таисия вернула размер картинки. На ней мало что видно. Разве что то, что человек не пожилой. Судя по маленькому снимку — не больше сорока. Таисия, наверное, предпочла бы более опытного и убеленного сединами. Но этот Артамонов явно хорошо справился со своей работой.

Тая покосилась на название отделения — «Нейрохирургическое». Это значит, что у Паши травма головы. Господи, как же это страшно… Если как лечат перелом ноги или удаляют аппендицит, Таисия худо-бедно представляла, то здесь… Голова. Мозг. Паше вскрывали череп?! Но ведь ей так и сказали — черепно-мозговая травма. Ну как же это страшно, до жути просто.

Скорее бы пришел этот хирург… Скорее бы вернулся Михаил Юрьевич… Тогда будет не так страшно. Ох, Пашка, Пашка…

Матовая дверь открылась, и Тая вскинула взгляд на мужскую фигуру в темно-синем.

Это он. Артамонов Артем Александрович.

Таисия жадно вглядывалась в приближающегося человека, который ночью спасал Пашке жизнь. Чем ближе он подходил, тем спокойнее становилось Тае.

Он высокий, широкие плечи, крупные руки. Почему-то мелькнула странная, даже нелепая мысль — что такие большие руки нужны травматологу — который кости там вправляет и еще что-то такое. А чтобы в черепной коробке копаться — руки должны быть маленькие. Изящные.

У Артамонова руки были не маленькие и не изящные. Нормальные мужские руки. Волосатые. Ему еще явно далеко до сорока. Хотя на висках, под шапочкой, кажется, серебрится седина. Или это свет так падает? Из-под широких темных бровей хмуро смотрели глаза. Неожиданно серые. Внезапно затененные густыми, загнутыми, почти девичьими ресницами. А рот у него кажется мягким, с пухлой нижней губой и каким-то почти детским рисунком верхней. Контрастно с широкой крепкой челюстью и заросшими темной щетиной щеками.

Голос его оказался хриплым. И резким.

Таисия чувствовала, что не нравится этому мрачному нейрохирургу с неизящными руками. Но не понимала, почему. А когда она, повинуясь внутреннему импульсу, коснулась его руки со словами благодарности — он отшатнулся. И как у такого человека столько положительных отзывов от пациентов?! Тая прикусила нижнюю губу. Вот сейчас, именно сейчас пришли слезы. Почему именно сейчас?! Перед этим мрачным доктором, который смотрит на нее, будто Тая — его злейший враг? Что она такого сделала, в конце то концов?! Она просто хочет узнать, как дела у ее любимого. А он обязан ей эту информацию сообщить!

— Извините, — Таисия быстрым движением смахнула неуместные слезы. — Я хочу узнать.

— Что?

— Все.

Он помолчал.

— Вашего… жениха привезли ночью. Наша больница сегодня дежурная. У него диагностирована черепно-мозговая травма тяжелой степени. Большая гематома. В таких случаях показано оперативное вмешательство, оно и было произведено. Мной.

Тая с трудом понимала, что Артамонов ей говорит. Он специально такими словами оперирует, что понять невозможно? Неужели нельзя сказать проще и понятнее?!

— Он… Как Паша перенес операцию?

— В реанимации. Стабилен.

— Я могу его видеть?

— Нет.

— Почему?

Артамонов пожал плечами, и под его внимательным взглядом Тае захотелось съежиться. Она с усилием расправила плечи.

— Он в реанимации.

— И что, и туда никак нельзя попасть?! — Тая неосознанно взялась за ремешок сумочки. Может быть, этот мрачный нейрохирург знает, кто такой Паша? Да наверняка знает! Фамилия Халяев — в городе известная. И тогда… Тогда он просто ждет, когда ему предложат денег? Да не вопрос! Ей надо увидеть Пашку, убедиться, что с ним, в самом деле, все в порядке. Потому что телефон его не отвечает. Наверное, Паша вообще пока еще без сознания. Да почему он ничего не говорит, этот злой Артамонов?! — Разве нельзя родственникам… в исключительных случаях… — Тая снова затеребила ремешок сумочки.

— Только по согласованию с лечащим врачом или заведующим, — равнодушно обронил Артамонов.

Ну, вот все и выяснилось! Тая дернула на себя сумку, раскрыла ее. Только бы в кошельке были наличные…

— Вы же лечащий врач. Давайте согласуем…

— Вы с ума сошли! — он перехватил ее руку с кошельком. Резко одернул. И рявкнул: — Чокнутая!

— Как вы со мной разговариваете! — взвизгнула Тая. Нервы у нее звенели, а в глазах снова закипали злые слезы.

— А вы заведующему пожалуйтесь.

— И пожалуюсь! Вы знаете, кто Пашин отец?!

— Знаю. Глаза бы мои его не видели.

Замерев на вдохе, Тая смотрела вслед уходящей мужской фигуре в темно-синем хирургическом костюме.

— С-с-с-с-скотина! — хотела выкрикнуть это ему вслед, но в последний момент сдержалась. Вышло почти шепотом и с присвистом.

— Ты смотри, какая бесстыжая! Обзывается еще! — раздалось в