Черно-белые чувства - Дарья Волкова

ответ совершенно с другой стороны. Тая резко обернулась. Рядом с ней стояла женщина, по виду — медсестра. Кажется, она слышала разговор Таисии с врачом. Или какую-то его часть. Темные глаза этой женщины смотрели на Таю с еще большей неприязнью, чем у доктора Артамонова. Да что же все в этой больнице взъелись на Таисию?! Что она им сделала?!

— Я бесстыжая?! — душа требовала скандала. — А этот ваш Артамонов?! Нахамил мне почем зря! Что я ему сделала?! Нельзя же так… Я в больницу узнать пришла… А он… — запал орать кончился внезапно, и Тая шмыгнула, а потом вздохнула. — Ну можно же как-то… По-человечески…

— А женишок твой с АртемСанычем по-человечески обошелся?

Тая растерянно хлопнула ресницами. А Паша-то тут при чем?!

— Вы Пашу зачем приплетаете? Его сегодня ночью прооперировали. Он в реанимации. Без сознания еще, наверное.

В конце фразы, снова некстати, прорвался всхлип.

— Ты на жалость-то не дави, — медсестра презрительно скривила губы. — Кто таким верит. Скажи спасибо, что АртемСаныч его вообще взялся оперировать. Спас, считай. После всего, что твой Паша наделал.

— Да что он сделала?! — закричала Тая. Она ничего не понимала. Ни-че-го!

Медсестра прищурилась.

— Так ты не знаешь?

— А ну перестаньте говорить загадками!

— Ты не ори тут мне, — женщина разглядывала Таисию, наклонив голову. С каким-то новым и будто не совсем здоровым интересом. — Ты что, не знаешь? Правда, что ли, не знаешь?

Таисия выдохнула, велев себе успокоиться.

— Чего я не знаю?

— Что Пашенька твой угробил жену и дочку Артема Александровича.

Фраза была короткой. И, кажется, исчерпывающий. Без возможностей неправильно понять. Но она была о чем-то… о чем-то невозможном.

— Это неправда, — хотелось крикнуть, но вышло снова не так. А шепотом.

Медсестра фыркнула.

— Коне-е-е-е-ечно. Все знают, а у тебя это неправда.

— Неправда! — Таисия все-таки выкрикнула. — Паша не мог! Да что вы… Что вы вообще сочиняете! Как это могло… — у нее кончился воздух.

— Сочинять — это по части женишка твоего. И папаши его, — Тае показалось, что женщина сейчас сплюнет под ноги, на плитку пола. — Так лихо все в суде сочиняли. И записи с регистратора пропали куда-то чудесным образом, и свидетели все забыли. Сказочники…

И дальше женщина нецензурно выругалось. Грубо. От души. Именно это заставило Таисию… Не поверить, нет. В такое поверить было невозможно. Но если про Пашу ходят такие слухи — это надо пресекать.

— Расскажите мне все.

— Ишь ты, — медсестра снова презрительно скривилась. — Раскомандовалась тут. Что, тоже барыня теперь? Которой все дозволено?

Таисия почувствовала, как неожиданный холодок потек по спине. От странной уверенности в голосе этой женщины. И от его неприкрытого презрения. И Артамонов тоже на Таю за что-то взъелся, не пойми с чего.

— Пожалуйста, — Таисия выдохнула. Вдохнула и еще раз медленно выдохнула. — Пожалуйста, расскажите… Все, что знаете.

Женщина молчала. Ну не денег же ей предлагать, в самом деле?! Затем она вздохнула. Цокнула языком, покачала головой. И даже как будто жалость мелькнула в ее глазах.

Нет, показалось.

— Реально не знаешь, в какое змеиное гнездо попала? Ну, так слушай. Пашенька твой пять лет назад на межгороде аварию спровоцировал. Мчал, будто от чертей убегал, как сумасшедший, при обгоне автобуса подрезал другую машину, его занесло, он зацепил эту машину. Его самого с трассы выкинуло. А ту машину под автобус затянуло. Твоему-то на крутом джипе ничего, синяками отделался. А Иринка с Катюшкой на старенькой машине… Всмятку. В закрытых гробах хоронили.

Ледяной озноб охватил всю Таисию.

— Иринка? Катюшка? — как-то сами собой выговорили похолодевшие губы.

— Жена и дочка Артема Александровича. Ирина и Екатерина Артамоновы.

Таисия медленно покачала головой.

— Нет. Не может быть. Нет.

— Его под суд отдали, Пашеньку твоего. Да только отмазали. Папаша и отмазал. Говорю же — и записи с видеорегистратора из дела исчезли, и свидетели от показаний отказались. И даже ДПС-ники, которые на место ДТП выезжали, свои показания поменяли — от чего смогли, открестились. Всех купил Халяев. Где-то надавил, где-то денег дал. Обо всем договорился ради сыночки любимой. Так что дело закрыли. Мол, Иришка в аварии виновата. Вот какой у тебя женишок… кудесник.

Таисия снова замотала головой. Уже быстрее. Отчаянней. То, что Паша гонял — это правда, она знала, она сама его за это пилила. Но чтобы было вот так…

— Нет. Нет! Это не могло быть!

— Ах, какая наивная девочка, — нехорошо ухмыльнулась женщина. — Как не было-то, когда было. И дело уголовное было, и писали о нем. Ты поищи, милая, поищи. Интернет все помнит. Умеешь пользоваться Интернетом-то? — Таисия молчала. — Или родственничков своих спроси. Хотя они наплетут — недорого возьмут. Ладно. Некогда мне тут с тобой… — она обошла Таю и добавила, положив руку на ручку двери в отделение: — Так что Артема Александровича не трожь. Святой он, если после всего взялся подонка этого оперировать. А мог бы чего лишнего ему вырезать, чтоб овощем всю жизнь пролежал. Но нет, Артем Александрович не такой! — и, уже потянув на себя дверь, пробормотала едва слышно: — Эх, не мог убиться насмерть, поганец.

Тая медленно опустилась на сиденье. Снова голову вправо-влево. Нет. Нет-нет-нет. Это не может быть правдой. Просто. Не. Может.

Только почему эта женщина говорила так… Так уверенно?! Так просто, спокойно, как говорят о том, что знают точно. Так говорят, когда сто процентов уверены в своих словах. Может, она просто… Просто психически больная? С фантазиями? Хотя как таких людей могут допустить в больнице работать?!

Можно же проверить. В одном эта женщина права — если все сказанное ею правда… Нет, это не может быть правдой! Но если была какая-то авария пять лет назад — об этом могли писать. В Интернете о чем только не пишут. Сама Тая ничего такого не помнила, но это же ничего не значит. А С Пашей они знакомы всего год. Даже меньше.

Таисия покосилась на телефон, зажатый в руке. Но почему-то было страшно разблокировать его и начать искать какую-то информацию. Страшно. Снова страшно. Только теперь не за Пашку, а от того, что…

Да ну! Это все не может быть правдой. Про таких известных людей, как Пашкин отец, про его семью, вечно ходят какие-то слухи. Тае ли не знать? Впрочем, она многого и не знала, только догадывалась, но…

Ее размышления прервал звонок телефона.

Михаил Юрьевич.

Она смотрела на экран трезвонящего смартфона. Ей посоветовали спросить. Но разве же это возможно… Сейчас, когда Паша в реанимации, спрашивать у его отца: «А не спровоцировал ли ваш сын пять лет назад аварию,