Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём - Марьяша Ришелье

— Господин Рейгер, — начала Эмили, но я её перебил.

— Молчи. Я занят укреплением оборонительных сооружений.

Я метнулся к столу. Вот она, алая папка с золотым тиснением, исчадие ада. Анкета баронессы Ивергаль. Я выхватил её, словно ядовитую змею. Портрет скалился с меня своим похотливым оскалом. Родинка, казалось, подмигивала.

— Сжечь, — прохрипел я. — Уничтожить. Стереть с лица земли.

Камин был в углу офиса. Я схватил с полки какую-то ароматическую свечу, чиркнул огнивом и поднёс трепещущий язычок пламени к уголку анкеты. Бумага занялась с готовностью, словно сама мечтала исчезнуть из этого мира.

Я швырнул горящую анкету в пустую металлическую урну для бумаг. Пламя взметнулось вверх, пожирая и портрет, и адрес, и контакты, и это жуткое предложение «личной встречи». Я смотрел, как корчится в огне масляная баронесса, и чувствовал, как ко мне наконец возвращается способность дышать.

— Вы... — сдавленно произнесла Эмили, и я обернулся.

Она стояла, прислонившись к косяку двери, и по её щекам уже текли слёзы. От смеха. Она всхлипывала, прикусывала губу, пыталась держаться, но ничего не выходило.

— Вы... Вы сбежали... от невесты... — выдавила она между приступами хохота. — Вы! Боевой офицер! Герой разведки!

— Это не невеста, — мрачно поправил я, тыкая пальцем в догорающий пепел. — Это рота вражеской пехоты в одном платье.

Но Эмили уже было не остановить. Она сползла по косяку вниз, прижимая руки к животу.

— А ваша сестра... ваша сестра говорила... — она попыталась изобразить торжественный голос, но получился какой-то писк, — ...что вы боевой офицер! Герой! Что вы в одиночку выходили против пятерых!

— Пятеро — это нормально, — я скрестил руки на груди, наблюдая за её истерикой. — Пятеро не пытаются надеть на меня кольцо и утащить в своё логово. Пятеро просто хотят меня убить. Это честно. Это по-мужски.

— А баронесса хотела вас... женить! — Эмили снова зашлась в хохоте, уткнувшись лбом в колени.

— Она хотела меня съесть, — упрямо повторил я. — Ты видела этот взгляд? Я знаю этот взгляд. Так смотрят солдаты на полевую кухню после трёхдневного марша.

— Вы... вы герой... — простонала Эмили, вытирая слёзы рукавом. — Герой, который сбежал через чёрный ход ресторана!

— Это был не чёрный ход, а путь экстренной эвакуации, — я позволил себе лёгкую усмешку. — И между прочим, я тебя тоже спас. Между прочим, ты тоже бежала. Между прочим, довольно резво для такого маленького существа.

Эмили подняла на меня глаза — мокрые, сияющие, невероятно синие. И вдруг улыбнулась. Не хихикнула, не рассмеялась, а именно улыбнулась — тепло, благодарно и как-то... по-особенному.

— Спасибо, что не бросили меня там, — тихо сказала она. — Что за руку схватили. А не мою анкету ей предложили в качестве альтернативы.

Я хмыкнул и отвернулся к камину, делая вид, что поправляю догорающие угли. На самом деле — чтобы скрыть, как дрогнуло что-то в груди. Не от страха. От того, как она это сказала.

— Солдат своих не бросает, — буркнул я. — Даже если солдат — полтора метра веснушек и косичек.

В урне догорали последние остатки анкеты. Угроза была уничтожена. Офис — забаррикадирован. Помощница — спасена и, кажется, перестала надо мной смеяться.

— И что мы будем делать с остальными клиентками? — спросила Эмили, поднимаясь с пола и отряхивая платье.

— Остальных беру на себя, — я расправил плечи. — Но если хоть одна из них будет похожа на баронессу — клянусь, я дезертирую.

— А я вас остановлю, — она погрозила мне пальчиком. — Как-никак, я теперь ваш боевой товарищ.

Я посмотрел на неё — маленькую, хрупкую, но с таким упрямством и сталью в синих глазах. И невольно подумал, что, возможно, именно ради такого боевого товарища стоит остаться на этой войне.

Даже если противник — толпа жаждущих замужества девиц.

Даже если тыловое обеспечение — одни розовые анкеты.

Даже если главная опасность — не вражеский клинок, а собственное сердце, которое вдруг решило биться чаще при виде золотых косичек.

Глава 5: Нимфа с претензией, или Брёвна и огоньки

Баррикада у двери продержалась ровно до обеда. Точнее, до того момента, когда в дверь постучали — нежно, мелодично, явно не баронессиным кулаком. Мы с Эмили переглянулись. Я, стараясь сохранять остатки боевого достоинства, оттащил шкаф обратно (пока она не видела, как я пыхтел) и принял позу «бывалый офицер, который никогда не бегал от невест».

— Войдите! — скомандовал я.

Дверь распахнулась, и в офис вплыла... нет, именно вплыла. Нимфа. Настоящая, мать её, нимфа. Длинные волосы цвета речной тины струились по плечам, переливаясь в свете ламп. Глаза — томные, подёрнутые поволокой, как утренний туман над болотом. Фигура — такая, что я на автомате проверил, застёгнут ли ремень. Застёгнут. Хорошо.

Нимфа проплыла мимо меня, оставляя шлейф аромата водяных лилий и чего-то ещё, неуловимо чувственного, и опустилась в кресло для посетителей с грацией лебедя. Эмили тут же подобралась, схватила блокнот и уселась на соседний стул, готовая записывать. Моя маленькая помощница в мгновение ока превратилась из боевого товарища в деловитого секретаря.

— Добро пожаловать в агентство «Сердечный узел», — начал я, пытаясь вспомнить, чему меня учила сестра по сценарию общения с клиентами. Кажется, там было что-то про «улыбайтесь». Я улыбнулся. Получилось, судя по лицу Эмили, как у акулы перед броском. — Чем можем помочь?

Нимфа томно вздохнула, и её грудь под тонким шёлком платья поднялась так, что я на секунду забыл, как дышать.

— Мне нужен муж, — произнесла она голосом, который больше подходил для шёпота в спальне, чем для делового разговора. — Немедленно.

— Понимаю, — кивнул я, хватая первую попавшуюся анкету из стопки. — У нас есть несколько достойных кандидатов. Вот, например, господин Торвальд. Кузнец. Руки золотые. Дом — полная чаша. Характер нордический, стойкий. С ним как за каменной стеной. В постели, я полагаю, надёжен как...

Нимфа сморщила свой аккуратный носик, словно понюхала что-то протухшее.

— Кузнец? — переспросила она с таким презрением, что я мысленно извинился перед всем кузнечным цехом. — Умоляю. Мои бывшие — это сплошные брёвна в постели, господин сваха. Брёвна! Лежат и не шевелятся. Я