Попаданка в беременную. Случайная жена дракона - Анжелика Янчевская

Я молча кивнула, стараясь запомнить каждое слово. Леди Элора. Леди Агнес. Анита. Мэри. Новые имена, новые лица, новые правила игры.

Мы добежали до массивной двустворчатой двери из светлого дерева, украшенной искусной резьбой. Анна, не сбавляя скорости, толкнула одну из створок, и мы влетели внутрь.

И я попала в эпицентр урагана.

Комната была огромной, залитой ярким утренним светом, который пробивался сквозь высокие стрельчатые окна. В центре, перед огромным зеркалом в позолоченной раме, сидела молодая женщина невероятной красоты. Она была прекрасна холодной, отточенной красотой статуи. Идеальная осанка, тонкие черты бледного лица, копна иссиня-черных волос, которые сейчас две девушки укладывали в сложную прическу. Ее темно-синее шелковое платье подчеркивало хрупкость фигуры.

Но сейчас ее лицо, было искажено гримасой гнева. Это, очевидно, и была леди Агнес, моя госпожа. Вокруг нее, словно пчелы вокруг матки, суетились еще несколько женщин в форменных платьях. Но одна из них, пожилая и строгая, с туго стянутыми в пучок седыми волосами, явно была здесь главной. Это, судя по всему, и была леди Элора, главная камеристка. Воздух звенел от напряжения.

– Наконец-то! – прошипела леди Элора, и ее голос был похож на змеиное шипение. – Где вас носит, бездельницы? Мэри, ты! Живо за утюги! Платье должно быть безупречным! Анита, помоги госпоже с корсетом!

Анита пихнула меня в сторону камина, где на специальной подставке уже грелись тяжелые чугунные утюги. Я подошла к ним, чувствуя на себе испепеляющий взгляд главной камеристки. Мои руки слегка дрожали. Я в жизни не пользовалась такими антикварными приспособлениями, но видела похожие в исторических фильмах. Делать было нечего. Я взяла один из утюгов, обернув ручку специальной тряпкой, как это делали другие, и подошла к огромному свадебному платью, расстеленному на специальном столе.

Я работала на автомате, стараясь повторять движения других служанок, молясь про себя, чтобы не прожечь тончайший белый шелк, расшитый жемчугом. Мозг лихорадочно анализировал ситуацию. Итак, я — Мэри, служанка леди Агнес, которая сегодня выходит замуж. Судя по роскоши замка и нервозности прислуги, жених — фигура очень, очень важная. И мне нужно было продержаться этот день. Просто пережить его, не наделав ошибок, которые могли бы стоить этому телу здоровья, а мне, возможно, и жизни. А потом… потом я что-нибудь придумаю и выберусь из этого мира. Я всегда находила выход из сложных ситуаций.

Я осторожно вела горячим утюгом по ткани, разглаживая невидимые складки. И краем уха ловила обрывки разговоров, жадно впитывая каждую крупицу информации.

– …Лорд Кайден будет в восторге от нашей госпожи… – щебетала одна из служанок, помогая Аните затягивать корсет.

– …говорят, он не улыбался с самой войны с горными кланами, такой суровый…

– …надеюсь, красота леди Агнес сможет растопить его ледяное сердце…

Лорд Кайден. Имя прозвучало, как удар гонга, и у меня перед глазами встало его лицо. Суровое, властное, с глазами цвета расплавленного янтаря. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой. Не может быть. Неужели леди Агнес, выходит замуж за того самого мужчину, из чьей постели я сбежала этим утром?

Мир качнулся, и я едва не выронила тяжелый утюг прямо на белоснежный шелк. Нет. Этого просто не может быть. Это слишком жестокая, слишком абсурдная ирония судьбы. Так не бывает даже в самых дурацких романах, которые я читала.

Бывает. Еще как бывает. Вселенная любит злые шутки. Я сглотнула вставший в горле ком.

3

Затхлый, душный воздух покоев леди Агнес, пропитанный густым ароматом пудры, страха и дорогих цветочных духов, давил на виски, усиливая тупую головную боль. Я двигалась как заведенная кукла, как бездушный механизм, подавая шпильки, расправляя бесконечный, тяжелый, как мои мысли, шлейф ее свадебного платья.

Моя задача, мой единственный способ выжить в этом абсурде, была проста – не отсвечивать. Стать невидимкой. Раствориться. Держаться в тени, подальше от ледяного взгляда госпожи и колючего, как репейник, взгляда ее главной камеристки, стервозной леди Элоры. Каждая минута, проведенная в этой душной, полной затаенной ненависти комнате, казалась пыткой.

Это все не мое. Платья, прически, эти люди, их страхи, их мир… Внутри все кричало, билось в беззвучной истерике: «Я хочу домой! В свою маленькую, захламленную квартиру с видом на серую многоэтажку, к своему дурацкому фикусу на подоконнике, к своей нормальной, понятной, пусть и несчастливой, жизни! Я должна найти способ вернуться!» Но снаружи я была лишь послушной служанкой Мэри, с безразличным, застывшим лицом выполняющей свою работу. Маска. Моя единственная защита.

Леди Агнес была на пределе. Ее холодный гнев, не прорывающийся криком, а застывший в уголках тонких, плотно сжатых губ и острых, как осколки обсидиана, взглядах, был страшнее любой истерики. Она была похожа на натянутую до предела струну, готовую вот-вот лопнуть и полоснуть по всем, кто окажется рядом.

Наконец, пытка сборов закончилась. Леди Агнес, закованная в белоснежный, сияющий шелк и холодный блеск бриллиантов, поднялась. Прекрасная, холодная, недосягаемая. Изваяние из слоновой кости, в котором не было ни капли жизни. Она бросила на свое отражение в огромном зеркале тяжелый, высокомерный взгляд, и, не сказав ни слова, двинулась к выходу. Мы, серая стайка служанок, тенью последовали за ней.

Тронный зал ошеломил. Он обрушился на меня гудящим ульем из сотен голосов, ослепительным блеском тысяч огней, колышущимся морем шелков и драгоценностей. Со стен, с выцветших от времени знамен, на нас взирали драконы. Золотые, черные, серебряные, изумрудные. Их вышитые шелком глаза, казалось, следили за каждым движением, оценивали, судили. «Господи, только не говорите, что они здесь существуют на самом деле», — мелькнула паническая мысль, заставив сердце сжаться от нового, еще более глубинного ужаса.

Нас, прислугу, как безликий скот, загнали в темный угол у стены. Я с облегчением спряталась за широкой спиной какой-то девушки, от которой пахло свежим хлебом и корицей, и уставилась в пол, на носки своих чужих туфель. Лишь бы этот день закончился. Лишь бы выжить и найти способ вернуться. Это стало моей мантрой, моим спасательным кругом. Я прислушивалась к обрывкам разговоров знати, пытаясь собрать хоть какую-то информацию об этом мире, понять его законы, чтобы не оступиться.

– Говорят, его дракон – чистейший черный обсидиан, ни единого пятнышка, – прошелестел один бархатный женский голос совсем рядом, полный придыхания. – Сила невероятная. Вся знать здесь – потомки