Каменная кровь - Мия Флор

янтарщик был прав. Я слышала о таких каштоунах: в их крови течёт янтарная сыворотка, дарующая способность лечить. Иногда они появлялись в нашем городе, помогая людям за определённую плату и практикуясь в лечении простых людей. Но я и подумать не могла, что они способны снять даже ту боль, которую я ощущала.

Но теперь приходит другая боль – жестокая, душащая, сжимающая сердце.

Перед глазами вспыхивает картина: мой дом. Затем – ослепительный свет, крики, удар по земле. Я моргаю, но изображение не исчезает, напротив, собирается пазлом, становясь всё отчётливее.

Ещё мгновение – и лёгкие отказываются принимать воздух. Я задыхаюсь.

Я поворачиваюсь на бок, тело требует движения. Бежать. Искать родных. Глаза застилают слёзы. Я резко встаю, но тут же запинаюсь о подол длинной сорочки, и больно падаю на пол.

Резкий укол боли в колене на секунду заглушает другую, душевную, и я, стиснув зубы, пытаюсь мыслить разумно. Я нахожусь в Каменном войске. Не понимаю, что со мной происходит. Нужно поговорить с кем-то, кто знает.

Я поднимаю голову и замечаю парня в сером халате, который приближается ко мне быстрым шагом.

Макс. Я узнаю его золотистые локоны.

– Спокойно, всё в порядке, ты в безопасности, – его голос звучит ровно, уверенно. Он наклоняется и осторожно помогает мне снова сесть на кровать. – Дыши. Всё будет хорошо.

Он смотрит мне прямо в глаза, делает глубокий вдох, а затем поднимает руку, приглашая повторить за ним.

Я, повинуясь, втягиваю воздух, и вдруг понимаю: его прикосновение странно успокаивает.

– Сколько пальцев? – Он поднимает два.

– Два.

– Отлично. А теперь скажи, как тебя зовут?

Я зажмуриваюсь. Простая, элементарная вещь ускользает от меня. В голове пустота, мысли разлетаются. После мучительной паузы я выдавливаю:

– Анна.

– Фамилия?

Тело бросает в жар. Мысли спутываются, и я с ужасом осознаю, что не помню.

Я качаю головой. Чувствую, как слёзы снова обжигают лицо.

– Спокойно, – Макс достаёт салфетку и осторожно вытирает мои щеки. Но от этого слёзы только льются сильнее.

Я пытаюсь вспомнить… Маму. Брата. Сестёр. Но перед глазами – только размытые лица, словно затянутые густым туманом.

– Дай себе время, ты всё вспомнишь, – тихо говорит он.

Я всхлипываю. Настолько плохо, что падаю лицом ему в плечо. Он медлит, затем аккуратно обнимает меня, его рука мягко двигается по моей спине. От этого я действительно начинаю успокаиваться.

– Сейчас я измерю твои параметры.

Макс отходит, возвращаясь через несколько минут с маленьким чемоданчиком, наполненным приборами. Я наблюдаю за плавными движениями его рук. Они уверенные, размеренные, внушающие доверие.

– Я хочу знать, что случилось, – прерываю молчание.

Он тяжело вздыхает, его челюсть напряжённо сжимается.

– Я не могу пока ничего сказать, Анна. Сначала нужно выздороветь. Янтарщик сделал своё дело, но результат нужно закрепить.

Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь уловить хоть намёк, но Макс отводит глаза. Я могу только смотреть на его заострившиеся скулы.

– Однако, твое состояние значительно улучшилось за последние сорок восемь часов. Ты проснулась и вспо…

– Что? Сорок восемь? – мой голос хрипит. Макс растерянно приоткрывает рот.

– Ох. Да, это было необходимо для восстановления.

Он аккуратно складывает приборы в чемоданчик и что-то записывает в тетради.

– Сейчас важно сохранять спокойствие. Тогда ты быстрее придёшь в себя. Если ночь пройдёт хорошо, возможно, завтра тебе разрешат выйти на прогулку.

Он резко оборачивается на стон пациента, лежащего в конце холла.

– Мне пора.

Встаёт, но перед тем, как уйти, оборачивается:

– Если завтра тебе станет лучше, ты узнаешь больше о том, что произошло. Но пока – отдыхай.

Я смотрю ему вслед. Затем перевожу взгляд на красные свечи, расставленные у кроватей пациентов. От них исходит не просто свет, но что-то ещё. Энергия? Магия?

Вдыхаю глубже. Травяной запах вновь окутывает меня, как мягкое облако. Он успокаивает.

Но я знаю – за этим покоем скрывается буря.

Я не помню всех деталей, но одно я знаю точно – случилась трагедия. Макс не говорит об этом, чтобы дать мне восстановиться.

Сердце сжимается от боли. Я среди раненых в госпитале, черт возьми! И я понятия не имею что произошло с моей семьей. Молюсь чтобы они были живы. Чтобы мои размытые воспоминания оказались страшным сном.

Я слышу стон, он доносится через кушетку от меня:

– Ма… Ма… Мама…

Я приподнимаю голову, чтобы увидеть маленькую девочку. Ее волосы растрепались, а лоб покрылся испариной. Она крепко вцепилась в простыню, словно пытаясь во сне удержаться за кого-то. От увиденного мое сердце разбивается на части. Она примерно того же возраста что и мой брат… Чье имя пока я не могу вспомнить.

Но я смогу.

Встаю с кровати, чтобы подойти к малышке. Макс все еще в другом конце зала. Приблизившись, я беру руку девочки. Она утихает, но ее глаза все еще закрыты. Надеюсь, что ей снится мама, которую она зовет.

Мне остается просто стиснуть зубы от жестокости произошедшего, полноты которой я еще не знаю в деталях, но могу уже ощущать весь ужас и страдания.

Макс проходит рядом, его взгляд скользит по нашим с девочкой рукам.

– Она открыла глаза? – спрашивает, а я в ответ качаю головой.

– Я могу посидеть рядом с ней?

– Да, можешь. Только немного. Тебе тоже нужно отдыхать. Чем быстрее ты восстановишься, тем скорее узнаешь о том, что произошло.

Я киваю в благодарность и остаюсь рядом с малышкой. Поправляю ее волосы, одеяло, и вытираю лоб. Ее дыхание стало ровным. Надеюсь, что где-то моего брата тоже так успокаивают.

***

– Тетенька, – Будит меня детский голос, а я даже не заметила, что заснула рядом с малышкой.

– Все хорошо? – спрашиваю, и замечаю, что в окнах уже светлеет, а рядом сидит девочка с голубыми глазами, блестящими от горечи произошедшего. Ее губы плотно сжаты, она исподлобья изучает меня,

– А вы не видели мою маму? – Звучит тонкий голосок, а вопрос бросает меня в панику. Даже если ребенок кажется спокойным, я понимаю, что это может в миг измениться, если вдруг к ней придет память, или просто она вспомнит что именно произошло. Я даже сама до конца не понимаю случившееся, что я могу объяснить ей?

– Я… – запинаюсь, не зная, что сказать, но на помощь вовремя приходит Макс.

– Твоя мама сейчас не может быть рядом, но мы позаботимся о тебе. – Парень улыбается, а я чувствую подвох, но понимаю, что, как и я, девочка пока не должна знать правду, иначе она не сможет восстановиться. Я прикусываю губу, напоминая себе, что я не могу плакать сейчас, перед девочкой, которая возможно потеряла