Измена. Месть домохозяйки и авторитета - Злата Зорич

Он достал из кармана телефон, разблокировал, сделал пару касаний и передал мне.

На экране мигала аудиодорожка.

Сначала был слышен только лёгкий шум, какая-то возня, смешки, потом раздался знакомый голос.

— Ну ты горячая девчонка…

Мой муж…

— Даже огненная! Совсем не то, что бревно дома.

В ответ женский смешок. Высокий, пронзительный.

— Эта твоя… Как там ее? Аллочка? Тётка из налоговой! Как она одевается! Эти её водолазки под горло, узкие юбки по колено…

— Иногда я думаю: неужели я женат на этом? — продолжил Олег. — Старое бревно с лицом монашки. Ледышка. Ощущение, что секс с холодильником и то был бы жарче.

Они оба рассмеялись. Я слышала, как девка захлёбывается весельем, а мой муж продолжает, подзадоривает.

— Постоянно все считает, контролирует. Живёт с калькулятором в руках.

Смех. Её голос стал тише, почти шепот:

— А ты уверен, что она про нас не узнает?

— Узнает — так узнает, — фыркнул муж. — Хоть будет повод с ней развестись. Устала уже от этой показухи. Пусть катится.

Я не дослушала, нажала на паузу. Ощущение, что на меня вылили ведро помоев.

Перед глазами вспыхнули кадры: как я часами сижу над его счетами, готовлю отчёты, разбираюсь в бумагах, в которых он сам не смыслит ни черта. Как откладываю в долгий ящик свои покупки, чтобы хватило на очередной теневой платёж.

А он смеётся надо мной. С девкой из отеля.

Пока я слушала, Тимур внимательно на меня смотрел. И вдруг усмехнулся.

— Знаешь, когда я впервые услышал эту запись… Мне стало любопытно на тебя посмотреть. Настолько ли ты страшна, уныла и стара, как он это подаёт. Захотелось взглянуть на эту «тётку из налоговой».

— Ну что, — бросила я равнодушно. Сильнее, чем собственный муж, меня все равно уже никто не оскорбит. — Посмотрел?

— Посмотрел. Представь моё удивление, когда я увидел тебя в первый раз.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня оценивающе, с очевидным интересом. Так смотрят мужчины, которые привыкли брать всё, что захотят.

— Шикарная женщина, — сказал он тихо. — И совсем не старая. Напротив. Как дорогое бургундское вино… Глубокая. Пряная.

Он мимолетно провёл языком по нижней губе. Мгновение, но я это уловила. Волна тепла скользнула по позвоночнику.

— Он идиот, — добавил Тимур. — Настоящий идиот. Обменять тебя на ту дешёвку? Это даже не глупость. Это оскорбление вкуса.

Я не знала, что сказать. Всё внутри меня дрожало. От боли, от злости — но теперь и от чего-то другого. От взгляда Тимура. От его слов.

Я опустила взгляд. Глаза горели от слёз, виски жгло горло. В голове всё ещё звучал голос с записи, мерзкий, довольный, издевательский…

Бревно… Ледышка… Старая, глупая домохозяйка…

Я чувствовала себя униженной. Обнажённой до нервов. А то, что говорил Тимур, сбивало с толку ещё больше.

Он налил себе ещё немного виски, откинулся на спинку кресла и вдруг произнёс, как бы между прочим:

— Мы могли бы быть квиты.

Он слегка прищурился, изучая мою реакцию.

— Он взял мою женщину. А ты… могла бы стать моей.

Я побледнела.

— Что?

Он говорил это спокойно, почти буднично. Но от этого слова ударили только сильнее. Они прозвучали, как пощёчина.

— Это всего лишь сделка, Алла. Он нарушил границы. Я — человек, который предпочитает баланс.

Он поставил бокал.

— И ты, кстати, могла бы получить больше, чем думаешь.

Внутри меня все сжалось. Я не знала, что ужаснее — сама идея, или то, что часть меня не отвергла её сразу же.

— Ты предлагаешь мне… — голос сорвался. — Продать себя?

Он пожал плечами.

— Я предлагаю восстановить равновесие.

Я не знала, что сказать. В голове стоял только один образ — Олег, смеющийся с той девкой.

Тимур молчал. Он умел ждать. От него исходило то спокойствие, которое тревожило больше, чем крик или ярость.

— Ты злишься, — сказал он тихо. — На него, на себя, на меня. Это нормально.

Я усмехнулась одними губами.

— Спасибо за разрешение.

— Я не прошу тебя ответить сейчас, — он встал, подошёл к окну и отдёрнул плотную штору. За стеклом ночной город дышал огнями. — Просто подумай.

Он не приближался. Не делал ни шага ко мне. Но я чувствовала, как сокращается дистанция между нами.

Он говорит как охотник. И я — в западне.

Но ещё хуже было то, что часть меня… отзывалось на это.

Тимур подошёл к столику, налил мне ещё виски.

— Я не заставляю. Если скажешь «нет» — я отвезу тебя домой. Но ты больше не получишь второго шанса.

— Второго шанса на что? — хрипло спросила я.

Он посмотрел прямо в глаза.

— На то, чтобы решить, кем ты хочешь быть дальше. Женщиной, которую предали и растоптали. Или женщиной, которая сама выбирает свою игру.

Мне стало страшно. Не от него — от себя.

Потому что я не знала, каким будет мой ответ. Раньше я всегда все знала.

— Я… не могу, — прошептала я. — Я двадцать лет была с ним. Верна. Всегда. Во всем. Безусловно. Это ненормально. Неправильно. Я не такая женщина, — я покачала головой. — Я не могу

Тимур медленно кивнул.

— Я уважаю твой выбор.

Я с трудом выдохнула. Не поняла — с облегчением или с разочарованием.

— Я прикажу отвезти тебя домой, — коротко бросил он. — Твой муж сам будет отвечать.

— Ты ведь не всерьёз? Ты ведь не сможешь…

— Я могу всё, Алла. Я всё могу…

— Но он… — я вскочила. — Да, он, чёрт возьми, идиот. Самодовольный, бесчувственный ублюдок. Но у него есть сын. Наш сын. Школьник. Ты понимаешь? У нас дочь. Она сейчас беременна. Что будет с ней, если случится… Непоправимое! Им всем нужен отец, даже если он не идеален.

Моё горло сжалось. Голос сорвался на всхлип.

— Не отнимай у моих детей отца. Прошу тебя. Ради них…

Я говорила и сама не верила, что защищаю его. Человека, который в день моего рождения развлекается с любовницей.

— Не убивай его, — прошептала я. — Пожалуйста!

Глава 4

Я вошла в дом — и меня сразу же ослепил яркий свет.

— Сюрприз!!!

Кто-то брызнул конфетти, кто-то подбежал с объятиями. Моя свекровь, мама, дочка, мои подруги, соседи, коллеги Олега по работе. Все были тут. Все ждали меня. Все радовались моему появлению.

— О боже, вы что, сговорились? — я изобразила удивление.

На самом деле я, конечно, все заранее знала, даже принимала участие в подготовке. Привыкла все держать под контролем, даже собственный праздник.

Но я играла