Мой свет средь миров - Мила Юстус

— Ты пришёл…

Её глаза вдруг остановились на ярком золотистом сиянии, укрывавшем мужчину со спины. Оно напоминало два огромных крыла, и при этом едва заметно дрожало. Она заметила отчаяние в его взгляде: он смотрел на неё не отрываясь. Ей неожиданно пришло в голову, что её ангел скорее всего тоже ощущает это мучительное приближение смерти.

— Я не мог не прийти, — наконец через силу выдавил филакас.

— А ты… ты ещё красивее, чем я ду… — кровавый кашель, оборвав, не дал ей договорить.

— Прошу, не истязай себя, — взмолился мужчина, протягивая к ней руки.

Внезапно он заметил, как в её небесном взгляде вспыхнуло какое-то непонятное чувство. Ратмир чувствовал её боль через браслет и это сжигало его душу дотла. Но его мужественная малышка упрямо покачала головой и продолжила улыбаться, сдерживая себя, чтобы не поморщиться.

Ему хотелось подхватить её и поскорее исцелить, невзирая на все запреты. Даже не зная ничего об этой, уже ставшей юной девушкой, землянке, филакас не мог позволить ей умереть. Он с мукой смотрел, как она закрыла на мгновение глаза, набираясь сил, и несколько раз глубоко вздохнула.

— Я столько ждала теб… — не закончив свою речь, она вдруг обмякла, не сводя с него неожиданно опустевший, неподвижный взгляд. Рука безжизненно соскользнула на сиденье.

Ратмир оцепенел, провалившись в бездонную пропасть отчаяния. Он чувствовал, как вслед за ней умирает и его собственная душа. Ну зачем было столько ждать? Плевать на все запреты, лишь бы взгляд его малышки согревал своей небесной теплотой. Ради этого не страшно отдать не только свободу, но и жизнь.

Его магия отозвалась раньше, чем Ратмир смог что-либо осознать. Она заботливо окутала землянку золотистой вуалью, проникая в её сердце, стараясь пробудить его от смертельного сна и вернуть к жизни. Филакас судорожно сглотнул и протянул к ней руку. Его ладонь легла на застывшие небесные глаза, передавая через прикосновение жизненную энергию.

— Надеюсь, ты простишь мне то, что я навсегда лишаю тебя возможности жить на Земле, — прошептал он, ощущая, как вновь забилось её сердце.

Один из длинных локонов мягко коснулся его руки, заставляя Ратмира замереть от сковывающего чувства вины. Перед мысленным взором возникла маленькая девочка, доверчиво взирающая на него. Её чистый взгляд нисколько не изменился с тех пор. Он с удивлением ощутил, как по щекам покатились прохладные капли.

Не став вытирать их, филакас склонился к девушке. С его лица они упали на её длинные спутанные локоны. Он тяжело вздохнул и заботливо поправил тёмно-русые волосы. Его малышка выросла и стала ещё более прекрасной, чем раньше. Как же жаль, что у них не было возможности нормально познакомиться и подружиться.

Ратмир тихонько выдохнул:

— Ты не представляешь, сколько раз я думал о тебе, сколько мечтал о нашей встрече, — он трепетно погладил её по щеке. — Вот только не ожидал, что она произойдёт подобным образом.

Филакас невесомо коснулся её лба целомудренным поцелуем и дотронулся пальцем к изломанному каркасу машины. Железо бесшумно разошлось в стороны, даря свободу своей невольной пленнице. Ратмир подхватил её на руки и резко взмахнул ладонью, разжигая посильней занимавшийся огонь.

Он взглянул на мирно сопевшую девушку и прижал её покрепче к своей груди. Его раздирали противоречия и тревога за будущее своей прекрасной землянки. Ратмир склонился к ней и мягко поцеловал её в висок, чуть слышно выдохнув:

— И всё же я рад, что теперь ты будешь сиять в моём мире, мой Свет.

Глава 2

— И не проси, Ратмир! — яростный крик бурей прошёлся по кабинету, вызывая тихий звон стёкол. — Это запрещено законом, и я нарушать его не стану, даже ради тебя.

Главнокомандующий тайной королевской охраны положил руки на край стола и опёрся на него, гневно взирая на своего наследника. Где тот спокойный и уравновешенный филакас, который вызывает восхищение у всего преподавательского штата академии? Неужели в этих изменениях виновата та девица с Земли, которую он принёс и оставил в личных покоях?

— Но это не остановило тебя несколько лет назад, отец, — отвлекая его от размышлений, бесстрастно напомнил ему сын. — Если бы я тогда не отправился выполнять твоё задание, то ни о какой просьбе сейчас бы речи не шло.

— Упрекаешь меня в том, что я служу короне? — севшим от изумления голосом спросил Воибор. — А может ради какой-то землянки ты решил нарушить и клятву нашего рода?

— Если бы мне пришло подобное в голову, то прежде всего я бы вычеркнул себя из книги Крови, — едко заметил Ратмир и глухо вздохнул: — От неё я не откажусь, что бы ты ни сказал, поэтому тебе лучше пойти на мои условия.

— Но закон… — начал главнокомандующий.

— Ох, только не надо мне рассказывать небылицы, — насмешливо покачал головой он. — Вы с королём прекрасно используете закон, как вам угодно. — Тёмно-синие глаза гневно сузились. — Я никогда тебя ни о чём не просил, но при этом беспрекословно выполнял все твои просьбы. Так не будет ли справедливо исполнить хоть одну мою?

Воибор вышел из-за стола и внимательно посмотрел на стоящего напротив собственного наследника. С тех пор, как умерла его мать, Ратмир стал совершенно замкнутым и нелюдимым. Он держался от всех в стороне, не позволяя себе привязаться к кому-либо. И тут сын появляется с девушкой из параллельного мира на руках и просит оставить её у них.

— Хорошо, я пойду против своих убеждений и позволю ей остаться, — задумчиво кивнул Воибор, видя, как насторожился сын. — Но войдёт она в этот мир, как обычная его жительница, и на общих основаниях станет студенткой твоей академии. О вашем знакомстве не должен никто узнать.

Главнокомандующий мысленно усмехнулся, заметив, как на лице Ратмира заходили желваки. Он знал, что своим условием попросту не оставил ему никакого выбора, кроме, как принять навязанную волю. Это был отличный способ вырастить из сына настоящего воина и при этом держать его возможности в узде.

— Ты знаешь, что я не могу отказаться, — зло выдавил он и глухо поинтересовался: — Только как собираешься всё пояснить ей?

— Ты недооцениваешь мою силу, — равнодушно пожал плечами Воибор. — Она будет уверена, что после смерти попала в наш мир…

* * *

Ратмир медленно прогуливался в самой безлюдной части сада академии. Очередное задание отца не вызвало у него никаких особенных чувств. Ему иногда казалось, что все эмоции остались в разбитой машине, когда перед ним застыли небесные глаза. Ни до того момента, ни после ему не приходилось переживать подобного.

У него не шла из