Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

руки. Она напряглась, инстинктивно прижимая правую руку к себе, чтобы не беспокоить плечо, а левой обхватила его за шею. И тут же странная мысль пришла ей в голову: что она должна бояться этого незнакомого мужчину, но почему же тогда в его руках она не испытывает никакого страха?

Кухня оказалась прямо за дверью. Большая и просторная, освещенная люстрой. И совершенно не похожая на неухоженную комнату, в которой девушка очнулась. Максим, словно почувствовал вопрос, который повис в воздухе, и произнес:

— Я только в той комнате, где ты лежишь, ремонт не сделал. Но снизу всего одна комната, а нести тебя наверх не стал.

Он осторожно усадил ее на диван, стоящий возле окна.

— Стол сейчас придвину. — И он ногой отодвинул два стула возле небольшого деревянного стола, покрытого лаком, подхватил его и поставил перед девушкой. — Ну вот, — проговорил он, а потом отвернулся и пошел к плите. — Ужин я еще днем готовил, остыл, наверно. Но сейчас подогрею.

— Хорошо, — ответила она, тем временем оглядывая кухню.

Она была очень уютной, словно ее обустройству Максим посвятил много времени. Напротив дивана виднелась входная дверь, а справа от нее лестница, ведущая на второй этаж. Дальше направо вдоль двух стен углом протянулся кухонный гарнитур темно-зеленого цвета: тумбы внизу, покрытые черной столешницей, и шкафчики, прилегающие к самому потолку, наверху. Окно, возле которого сидела девушка, было закрыто белым тюлем, а за ним, на широком подоконнике, стояли цветы.

— Ты выращиваешь цветы? — спросила она.

— Ну не то чтобы, — он оглянулся на нее. — Кто-то на помойке поставил, а я домой забрал. Жалко. Красивые.

— Красивые, — она подняла тюль и коснулась пальцами лепестков. — А чем ты еще здесь занимаешься?

— Да… в огороде иногда вожусь. Ну как в огороде… Хочу просто выровнять участок и засеять газон. Сажать-то я ничего не люблю, ты же сама... Э-э-э… Сегодня вот… тоже копался там после того, как ужин приготовил. Пришел, хотел душ принять, и услышал, что у тебя там в комнате что-то упало. Часы, как потом выяснилось.

— И я. — Максим снова оглянулся и непонимающе посмотрел на нее. — И я упала.

— А-а-а, — он засмеялся. — Ну хорошо, что хоть в этот раз только порезом на руке обошлось. Два раза ты уже упала, пора с этим заканчивать.

— А что я сама?

— Сама?

— Ну ты сказал, что ничего сажать не любишь, и я сама, но не договорил.

— А, я хотел сказать… — И тут за окном снова громко завыла собака. — Эх… — Максим обернулся к окну. — Бедняга. Соседи ее в будке на цепи держат. Не гладят совсем, не играют с ней. Вот она и воет постоянно. И ночью тоже.

Он достал из шкафчика две тарелки и поставил на стол. Снял с плиты сковородку.

— Рагу приготовил. Курица с овощами, — сказал он, подходя к столу. — Говори, когда хватит. — И стал наполнять тарелку девушки, а потом и свою.

После достал из холодильника салат, нарезал хлеб и сел напротив нее.

— Да, неплохо было бы помыться, конечно, но теперь уже потом, — виновато улыбаясь, проговорил он. — Приятного аппетита.

— И тебе.

Рагу пахло настолько аппетитно, что голова, только успевшая наполниться какими-то новыми мыслями и вопросами, вмиг опустела, и девушка жадно набросилась на еду.

Глава 2

Ужин прошел быстро. Убрав посуду, Максим налил девушке чай, а сам, глотнув воды из бутылки и поставив на стол печенье, извинился и ушел в душ.

Она сидела на кухне, потягивая горячий чай из чашки, лениво покусывая печенье. После еды ужасно хотелось спать, но она заставляла себя думать, насильно пыталась вызвать воспоминания, которые так не вовремя ее покинули. Но чем сильнее она напрягала память, тем больше начинала снова гудеть голова. И ни единого проблеска, ни одной случайной яркой вспышки, которая озарила бы то, что потонуло в мраке — ничего.

За стеной шумела вода. Справа от дивана была дверь, которую она не сразу приметила, и за ней скрывалась ванная комната. Девушка с сожалением подумала, что и сама бы сейчас не отказалась принять душ, но было бы неловко просить Максима сейчас помочь ей в этом. И не только неловко, потому что ей вдруг показалось, что она, наверное, свалилась на его голову так неожиданно, что нарушила все привычное течение его жизни, но и немного неудобно, ведь она знала его всего от силы пару часов.

Вода выключилась. На некоторое время повисла тишина. Но тут дверь открылась, и вышел Максим. На нем были чистые бриджи, но футболку он надеть так и не потрудился, и вода, капая с его взъерошенных волос, потемневших от влаги, стекала по его плечам и груди. Девушка закусила губу, глядя на него, и он тоже молча стоял, не сводя с нее взгляда.

— Все в порядке? — наконец спросил он.

— Да. — Она тряхнула головой и отвела взгляд. В чашке оставалась пара капель, и она потянулась, чтобы допить их. — Просто задумалась, — добавила она, ставя пустую чашку на стол.

— Понял, — коротко ответил он. — Отнести тебя в комнату или хочешь еще немного здесь посидеть? А, подожди, может быть, в душ?

— Ну… нет, — смущенно ответила она. — Хотя мне надо бы… в туалет.

— Без проблем, — пожал он плечами. — Ты… Тут совмещенный санузел, так что…

— Да нет, в душ я не пойду, — она покачала головой. — Я стоять толком не могу. Да и мои колени.

— Ну… если ты только поэтому отказываешься, я могу что-нибудь придумать.

— Да нет, правда. Лучше завтра.

— Хорошо, — кивнул Максим. — Давай тогда помогу тебе.

И он снова подхватил ее на руки и отнес в ванную комнату. Она была совсем небольшой, но не тесной. Затейливая узорная плитка украшала стены, у противоположной от двери стены стояла белоснежная ванна, а по обе стороны от нее ближе ко входу — раковина и унитаз.

Максим замер, держа девушку на руках.

— Неловкий вопрос, — сказал он, посмотрев на нее и улыбнувшись, и она впервые заметила, какие белые и ровные у него зубы. И, с трудом отведя взгляд, стала сосредоточенно слушать, что именно он пытается ей сказать. — Я могу тебя посадить, но как ты потом встанешь, чтобы… ну… ты ведь стоять не можешь.

— Это очень неловкий вопрос, — она засмеялась и сжала губы. — Давай ты все же оставишь меня здесь, а я сама как-нибудь разберусь. Мне все-таки не в ванну надо залезать.

— Согласен. — Он осторожно усадил ее на край ванны и вышел, прикрыв за собой дверь.

Но на самом деле первое, что ей