Мой запретный босс. Одержимость - Ауриния Лавр

Я замолчала, увидев его выражение. Гнев? Нет. Интерес. Чистый, почти научный интерес.

— Доделывайте, — спокойно сказал он, выпрямляясь. — У вас час. И успокойтесь. Истерика — это роскошь, которую ни вы, ни я не можем себе позволить.

Он ушел на совещание. Я опустила голову на клавиатуру, готовая расплакаться от бессилия. Но слез не было. Была только ярость. Холодная, резкая. Он не сломит меня. Не получится.

К семи вечера я отправила ему дайджест. В 19:15 он вышел из кабинета, держа в руках пальто.

— Идем. Я вас отвезу.

— Спасибо, я сама…

— Я не предлагаю, Екатерина Сергеевна. Идем.

Молчание в лифте и в салоне его «Бентли» было густым, как смог. Я смотрела в окно, чувствуя, как каждая мышца ноет от напряжения.

— Вы справились, — вдруг сказал он, не глядя на меня. — На троечку с минусом. Но для первого дня — приемлемо.

Я не ответила. Что можно сказать на такую «похвалу»?

Машина остановилась у моего дома — панельной пятиэтажки из моего детства.

— Завтра в семь пятьдесят, — сказал он. — Будем разбирать ваши ошибки. И…?

Я уже взялась за ручку двери.

— Да?

— Контракт о конфиденциальности. Вы его подпишете завтра утром. Прочтите внимательно. Особенно пункт 4.1.

Он посмотрел на меня. В свете уличного фонаря его лицо казалось графичным, почти нереальным.

— В нем прописаны все условия нашего… взаимодействия. Нарушение не обсуждается. Оно карается одним способом. Вы меня поняли?

Я кивнула, не в силах выговорить слово.

— До завтра.

Дверь закрылась. «Бентли» растворился в ночи.

Дома, заваривая себе наконец чай, я открыла на телефоне письмо от HR, пришедшее вечером. Вложение — проект контракта.

Пункт 4.1: «Сотруднику категорически запрещается вступать с Руководителем (М.А. Вороновым) в любые личные, романтические или интимные отношения, а также распространять какую-либо информацию о частной жизни Руководителя. Нарушение влечет немедленное расторжение договора без каких-либо компенсаций и судебное преследование за разглашение коммерческой тайны».

Я рассмеялась. Горько, истерично. Какие еще интимные отношения? К концу первой недели я готова была задушить его собственной блузкой.

Но, ложась спать, я поймала себя на том, что вспоминаю не унизительные замечания, а его взгляд в тот момент, когда наши лица были так близко. И тот странный трепет, который пробежал по моей спине, когда его дыхание коснулось моей кожи.

Это было страшнее любой злости. Потому что злость можно контролировать. А это… это было похоже на начало конца.

Глава 3. Контракт и первая трещина

Контракт лежал передо мной, пахнущий свежей печатью и пропитанный скрытыми угрозами. Я подписала его в 7:50 утра, под бесстрастным взглядом HR-директора и юриста компании. Пункт 4.1 теперь был не просто строчкой, а реальностью, отделяющей меня от профессиональной гибели.

Первые две недели прошли в режиме выживания. Я научилась готовить кофе с температурой 85 градусов с закрытыми глазами, выучила имена всех ключевых партнеров и их собак, начала предугадывать, какие файлы понадобятся Воронову на совещании еще до того, как он о них просил. Я стала эффективным, почти беззвучным инструментом. И он, казалось, наконец перестал меня замечать. Это должно было радовать. Но почему-то бесило.

Все изменилось в среду, когда в офис пришла Алиса.

Я сидела за своим столом, сводя отчет, когда почувствовала легкое оживление в открытом пространстве. Подняла голову и увидела, как по коридору к кабинету Воронова движется женщина. Нет, не движется — плывет. Длинные каштановые волосы, идеально уложенные волнами, бежевый тренч от Burberry, туфли на шпильках, которые отбивали четкий, уверенный ритм. Она была красива той дорогой, ухоженной красотой, которая говорит не о генетике, а о сумме на банковском счете.

Она прошла мимо меня, не удостоив взглядом, и постучала в его дверь двумя отточенными движениями. Дверь тут же открылась, и я услышала его голос, в котором прозвучала непривычная нота — что-то среднее между усталостью и… снисхождением.

— Алиса. Заходи.

Дверь закрылась. Жалюзи остались открытыми. Я могла видеть их силуэты. Она подошла к его столу, облокотилась на него, склонив голову набок. Он сидел, откинувшись в кресле. Они разговаривали. Потом она рассмеялась — звонко, как колокольчик. Он не улыбался, но его поза была расслабленной. Знакомой.

Что-то екнуло у меня под ложечкой. Неприятное, кислое чувство. Ревность? Нелепо. Я вжалась в монитор, пытаясь сосредоточиться на цифрах, но они расплывались. Мое внимание было приковано к той стеклянной коробке.

Через пятнадцать минут дверь открылась. Алиса вышла, поправляя сумку. На этот раз ее взгляд упал на меня. Он был быстрым, оценивающим, от пяток до пучка волос. В нем не было ни дружелюбия, ни враждебности. Было презрение. Такое, какое испытывают к мебели. Она кивнула мне, как кивают роботу-пылесосу, и удалилась тем же уверенным шагом.

Через минуту в моем чате всплыло сообщение:

М.А. Воронов: Зайдите.

Сердце забилось чаще. Я вошла, стараясь дышать ровно.

Он не смотрел на меня, изучая документы.

— Это Алиса Соколова. Бывший партнер по инвестиционному фонду. Теперь ведет свой бьюти-бизнес. Впредь, когда она будет приходить, сразу проводите ее ко мне, не отвлекая на формальности. И закажите к ее следующему визиту букет пионов. Она их любит.

— Хорошо, — выдавила я. Голос прозвучал хрипло. — Что-то еще?

Он наконец поднял на меня глаза. Взгляд был аналитическим, холодным.

— Вы чем-то расстроены?

— Нет. Просто много работы.

— Работа не должна влиять на ваше профессиональное поведение. Вы выглядели… напряженно, когда она выходила.

Он все видел. Конечно, видел.

— Мне показалось, или Соколова относится к персоналу свысока? — спросила я, не в силах сдержаться. — Или это только ко мне?

Уголок его рта дрогнул.

— Алиса относится свысока ко всем, кто не может принести ей прямую пользу. Это ее право. Ваша задача — не обращать внимания и выполнять поручения. Все ясно?

«Ее право». Эти слова обожгли.

— Совершенно ясно. Можно идти?

— Нет. Останьтесь.

Он встал из-за стола и подошел к окну, спиной ко мне.

— В пятницу мы летим в Санкт-Петербург. На переговоры по «Кристаллу». Вы со мной. Билеты и отель уже забронированы. Секретарь оформит вам командировочные документы и инструкции. Будете готовить все материалы по проекту. Это ваша возможность показать, на что способны вне рутинных задач.

Командировка. С ним. На несколько дней. Паника и странное предвкушение схлестнулись внутри.

— На сколько дней?

— На две ночи. Вернемся в воскресенье вечером. Есть вопросы?

Тысяча вопросов. Где границы? Что будет, если… Но я лишь покачала головой.

— Отлично. Можете идти. И, Екатерина…

Я замерла у двери.

— Да?