Развод: Проживу без тебя! - Зина Зиночкина

Куда ты в них пойдешь? В свою «Эконом-Корзину»? Сетку с картошкой таскать? Сапфиры требуют шелка, ресторанов и другого… уровня. На твоих руках они будут смотреться как бижутерия из перехода. Лео обожает синий, это цвет ее глаз. Ей они идут. А ты… ты просто залезла в мой карман. Снова.

Слова полоснули по сердцу острой бритвой. Я смотрела на свои руки — с короткими ногтями, со следами от тяжелых коробок, с кожей, огрубевшей от вечного контакта с холодной водой и картоном. Да, я не носила шелков. Я носила на себе нашу семью. Все эти двадцать лет.

— Я не лезла, Стас. Я хотела куртку твою повесить, чтобы не помялась. Ты же ее так берег…

— Уже не важно, — он махнул рукой, обрывая меня. — Я не собираюсь скандалить. Я поступаю как мужчина, Варя. Квартира остается тебе. Я не буду подавать на раздел этого жилья, хотя имею право на долю за все ремонты, что я тут делал. Живи, радуйся моей щедрости.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Моей щедрости? Квартира принадлежала моей бабушке, она досталась мне по наследству еще до того, как Стас научился завязывать галстук. Он не имел на нее ни малейшего юридического права, и он это прекрасно знал. Но сейчас он разыгрывал карту благородного героя, бросающего «бедной бывшей» кость со своего барского стола.

— Ты очень добр, — процедила я сквозь зубы. — Только напомню, что это мой дом. И ремонты тут делались на мои декретные и на те деньги, что я брала сверхурочными, пока ты «искал себя» в пяти разных конторах.

— Ой, только не надо этих старых песен! — Стас резко развернулся и пошел в спальню.

Я кинулась за ним. В комнате уже стояли три большие картонные коробки. Видимо, он привез их раньше и спрятал на балконе или в кладовке, пока я была на смене. Он начал методично скидывать туда свои вещи: дорогие сорочки, парфюм, часы. Его движения были точными, выверенными. Он готовился. Он ждал этого дня.

— Где деньги, Стас? — я замерла у комода.

В верхнем ящике, под стопкой постельного белья, лежала жестяная коробка из-под датского печенья. Наш «секретный фонд». Там был тот самый конверт с накоплениями на холодильник — сто двадцать тысяч, которые я собирала два года. Там лежали мои скромные золотые украшения: сережки с фианитами, подаренные мамой на окончание школы, и тонкое обручальное кольцо, которое стало мне мало.

Стас подошел к комоду раньше меня. Он отодвинул меня плечом — не грубо, но с такой силой, что я покачнулась и ударилась бедром об угол кровати.

— Эти деньги я забираю, — спокойно сказал он, вытаскивая конверт и шкатулку.

— Ты не имеешь права! — я вцепилась в его руку. — Там мои деньги! Я на холодильник откладывала! Я в столовой не ела, в одних ботинках три зимы ходила! Отдай!

— Варя, не позорься, — он легко стряхнул мою руку, как назойливое насекомое. — Это мое «выходное пособие» за двадцать лет жизни в этой дыре. Мне нужно соответствовать новому кругу. У Леоноры статусная семья, я не могу появиться там с пустыми карманами. А ты… ты старший продавец. У тебя есть зарплата, есть скидки на просрочку в твоем гадюшнике. Проживешь. К тому же, я оставляю тебе мебель и технику. Пользуйся.

— Там мое золото! Стас, это мамин подарок! — я почти кричала, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слезы.

— Считай это компенсацией за моральный ущерб, — он захлопнул крышку коробки. — Золото всё равно старое, безвкусное. Лео такое не носит, а мне пригодится — сдам в ломбард, куплю ей приличный букет к браслету.

Он подхватил две коробки и направился к выходу. Я стояла посреди спальни, глядя на пустой ящик комода, и чувствовала, как внутри меня выгорает всё живое. Не было боли. Была пустота, черная и бездонная, как воронка от взрыва.

В кухне раздался странный звук — шипение и резкий запах гари. Форель. Моя праздничная форель, на которую я потратила столько надежд, окончательно сгорела. Сизый дым начал просачиваться под дверь, заполняя квартиру запахом катастрофы.

Стас остановился в прихожей, уже у самой двери. Он поставил коробки на пол, накинул шарф и посмотрел на меня через плечо.

— Да, чуть не забыл. Машину я забираю себе. Она оформлена на меня, ты водить всё равно не умеешь. Ключи на полке не ищи, они у меня. Прощай, Варя. Не звони мне. Юрист свяжется с тобой по поводу бумаг.

Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. Щелкнул замок.

Я осталась одна.

Я прошла на кухню, словно во сне. Дым стоял коромыслом. Я открыла духовку, и мне в лицо ударила волна жара. На противне лежало что-то черное, обуглившееся, совершенно неузнаваемое. Двадцать лет жизни, запеченные до состояния угольков.

Я выключила газ. В тишине квартиры звук капающей воды из крана стал невыносимым.

Кап. Кап. Кап.

Я опустилась на табуретку, прямо перед накрытым столом. Две тарелки с незабудками. Красивые, чистые. Пустые. В голове пульсировала только одна мысль: у меня в кошельке осталось пятьсот рублей до аванса. Пятьсот рублей и сгоревшая рыба.

Я дрожащими руками потянулась к телефону, лежащему на краю стола. Нужно позвонить Вике. Вика умная, Вика что-нибудь придумает. Она всегда говорила, что Стас — скользкий тип, а я не верила. Я защищала его.

Экран телефона вспыхнул. Я нажала на иконку банковского приложения, чтобы проверить, не осталось ли там хоть чего-то на мелкие расходы.

«Ошибка доступа», — высветилось на экране холодными белыми буквами. — «Ваша карта заблокирована владельцем основного счета. Обратитесь в отделение банка».

Телефон выпал из моих рук, глухо стукнув о линолеум.

Стас не просто ушел. Он выключил меня, как надоевший телевизор. Перекрыл кислород. Запер в клетке моей собственной квартиры, которую он милостиво мне «оставил», предварительно выпотрошив до копейки.

Я посмотрела на сгоревшую форель и вдруг, впервые за этот вечер, не заплакала. Я почувствовала, как в груди, под синим трикотажем, вместо сердца начинает ворочаться что-то холодное и твердое.

— Хорошо, Стасик, — прошептала я в пустоту задымленной кухни. — Посмотрим, как ты задышишь своим «чистым воздухом», когда у тебя кончатся мои деньги.

В этот момент в прихожей снова что-то капнуло. Но это была не вода. Это была моя прошлая жизнь, которая окончательно утекла в канализацию, освобождая место для чего-то нового. Страшного, непонятного, но моего.

Глава 3 (Стас)

от лица Стаса

Дверь за спиной захлопнулась с тем самым звуком, с которым закрывается крышка гроба — плотно, окончательно и с легким