Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

Лале всегда была развитой не по годам, очень общительной, не имеющей проблем с социализацией и я никогда не испытывала из-за этого неудобств, только гордость и радость, но не зря говорят, что всё бывает впервые.

- Лале, счастье моё, - голос по-прежнему будто не мой, но я всеми силами стараюсь добавить ему твёрдости. - Никогда не отходи от меня, когда мы в общественном месте! Никогда не разговаривай с незнакомыми людьми! Никогда не проси купить у них что-либо и не бери в качестве подарка! Мы же с тобой об этом уже разговаривали, родная, помнишь?

К ночи ощутимо похолодало. Мороз щиплет щёки, собственное дыхание оседает на ресницах инеем, снег сверкает в свете фонарей, окна в домах горят тёплым уютным светом, а я всё бегу. Капюшон спал с головы с первым же порывом ветра и не почувствовать затылком чужой жгучий взгляд, к сожалению, не представляется возможным, но меня успокаивает то, что бежать недалеко. Просто завернуть за угол, нырнуть в арку, затем в первый же подъезд и на шестой этаж, в своё гнёздышко, где можно закрыться на целых три замка и… И… Забыть? Стереть из памяти, будто и не повстречала никого? Заказать продукты в службе доставке и как ни в чём не бывало продолжить вечер так, как планировала ещё каких-то пятнадцать минут назад? Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Заказать продукты, да, не проблема, но вот всё остальное…

Прикусив нижнюю губу, залетаю в подъезд, как никогда раньше радуюсь находящемуся на первом этаже лифту и уже в квартире, раздевая дочь под громкое мурлыканье котёнка, повторяю скороговоркой на бис уже не раз произнесённые и мной, и мамой, правила безопасности. Лале, видимо всё ещё находясь под впечатлением моих непривычных действий, хлопает своими большими обсидиановыми глазами и на все мои “хорошо?”, “поняла?”, “договорились?” согласно кивает, а потом, когда я окончательно выдыхаюсь и снимаю с неё последнюю тёплую вещь - кофту с милыми медвежьими ушками на капюшоне, интересуется:

- Мамуль, а тот дядя мой киндер себе оставил, да?

- Вряд ли. Он не любит сладкое, - отвечаю на автомате и через секунду понимаю, что именно только что сказала.

Чтобы не ударить себя сокрушённо по лбу, принимаюсь раздеваться сама и мысленно молюсь, чтобы мой самый умный и сообразительный ребёнок пропустил эту информацию мимо ушей, но дочь не была бы собой если бы так сделала. Она поражённо округляет глаза и прижимает руки к груди жестом, явно подсмотренным у моей мамы, когда та чему-то очень сильно удивлялась.

- Правда? Мамочка, у него что, зубы болят, да? Поэтому он сладкое не любит? Бе-е-едненький…

У меня вырывается нервный смешок. Как-как, но “бедненьким” Баграева за всю его жизнь точно ещё никто ни разу не называл.

- А давай вернёмся к нему и отведём к дяде Мите? Он ему все-все зубки вылечит и совсем не больно!

- Солнышко, дядя Митя - детский стоматолог, он не лечит взрослых. К тому же этот… - запинаюсь и в попытке это скрыть в первую очередь для самой себя отворачиваюсь к шкафу, чтобы убрать шубу и дочкину верхнюю одежду. - Этот дядя… Он сам о себе сможет позаботиться, уверяю тебя, а мы ему - посторонние люди и… - вздыхаю и, натянув улыбку, наигранно бодро меняю тему. - И нам уже пора устраивать наш девичник! Давай быстренько вымоем ручки, закажем продукты и займёмся делом. Кстати, ты ещё Барсика не гладила, как мы вернулись, а он по тебе соскучился за весь день, ты только посмотри какие у него глазки грустные…

Мы с Лале синхронно поворачиваемся к шотландскому вислоухому котёнку красивого серебристого окраса, подаренного дочке тем самым дядей Митей - маминым давним знакомым и прекрасным детским стоматологом по совместительству за то, что моя принцесса в процессе лечения не разнесла ему весь кабинет. Барсик же ни сном-ни духом о том, что соскучился по своей маленькой хозяйке, продолжает мурлыкать, как трактор, сонно щурит свои зелёные абсолютно негрустные круглые глаза и всем своим видом показывает, что терпеливо ждёт пока мы соизволим пройти на кухню, чтобы покормить его полосатое величество.

- Ба-а-арсик, родненький мой, - протягивает дочь и, спрыгнув с пуфика, на котором я её раздевала, в два шага оказывается рядом с питомцем, плюхается на пол и аккуратно того обнимает. - Прости меня, я больше так не буду!

- Мя-я-я-у!

Кот с толикой паники выпучивает на меня глаза, как бы говоря, мол за что ты меня так, мать, подставила, но вырываться не пытается и терпеливо позволяет Лале его потискать. Я же взглядом обещаю в следующий раз дать двойную порцию его любимого корма, если он меня выручит, и не ругать за то, что наверняка снова дрых на моих вещах в шкафу.

- Как у тебя прошёл день? Чем занимался? Спал, да? А меня во сне видел? А мамочку?

Барсик, играя роль полосатого партизана, отвечать ей не торопится, что моё сокровище, в принципе, нисколечко не расстраивает и она болтает за двоих:

- А я тоже в садике спала, но тебя во сне не видела. Зато в магазине во-о-о-от такого дядю видела, представляешь? - Лале взмахивает рукой вверх. - Он такой большой! Хотел мне киндер подарить и спрашивал как меня зовут, но мама сказала, что нам очень срочно нужно домой и мы убежали без киндера. Жалко… - вздыхает точь-в-точь как я пару минут назад. - Киндер вкусный же и с Леди Баг внутри. И к дяде Мите его нельзя отвести, потому что он взрослый… Вот ты, Барсик, ещё маленький, тебя можно к дяде Мите, а тот дяденька…

- Лале, радость моя, может, лучше расскажешь Барсику стих, который выучила в детском саду? - пытаюсь снова сменить тему, ибо слушать из её уст о Тамерлане с каждой секундой становится всё тяжелее и тяжелее. - Помнишь начало? Белый снег, пушистый…

- Белый снег, пушистый в воздухе кружится и на землю тихо…* (*И.З. Суриков “Зима”) - с готовностью бодро декламирует дочка, продолжая держать своего невольного четырёхлапого слушателя в объятиях.

Я же, взяв способ на заметку, после окончания этого стиха напоминаю ей о другом, потом о песенке из любимого мультфильма, затем фокус внимания переносится на приложение с доставкой еды, где мы вместе выбираем все продукты заново, а после ждём курьера на кухне, считая окна, украшенные