(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

— Наем и ведение прислуги традиционно обязанность жены главы рода. Оглянитесь, леди Эмилия, вас ничего не смущает? Ни спертый запах в спальне, которую давно тщательно не убирали, ни отдающая тухлятиной вода для умывания? А может, это ваш приказ?

Я кротко улыбнулась и задрала подол сорочки, выставив свои бедра напоказ, благо мачеха была в сопровождении только своей личной служанки и Грит, без дворецкого.

На моей белой, откровенно болезненной коже, отчетливо виднелись следы преступлений Грит.

— Если это не так, стоит ли мне поднять вопрос о передаче прав второй по старшинству леди рода?

— Что?

— Вы говорили о том, что поставите отца в известность о моем поведении. Я согласна, и больше не могу терпеть столь пренебрежительное отношение прислуги к своим хозяевам. И готова поднять вопрос обучения и найма прислуги в поместье, а также о должном надзоре за их работой. Вы не справляетесь с ней, леди Эмилия. Как жена главы рода, как первая леди рода Диэйт, вы допустили столь фривольное поведение обслуги в отношении высокородной леди. Что же скажут в свете, если до них дойдут слухи?

Я говорила спокойно, наблюдая за тем, как сменяются краски на лице мачехи, точно зная, что последует дальше.

— О, мое бедное дитя!

Мачеха кинулась ко мне и крепко обняла.

— Ты все не так поняла! Зачем же ты так долго терпела и ничего не рассказывала о том, как с тобой обращаются! Прости меня, милая, я была слепа! Рождение Итара далось мне тяжело, ты же знаешь, какой у него беспокойный сон и какое слабое тело… О прости, меня…

В порыве она отпрянула от меня, я не покачнулась, устояла, хотя леди намеренно меня толкнула. И рванула к Грит, которой тут же отвесила оплеуху.

И еще одну. И еще…

Даже у меня зазвенело в голове.

— Как ты посмела клеветать на свою леди! Эртан! Немедленно убери эту дрянь из поместья, но прежде — отсыпь ей двадцать плетей!

— Моя леди, сжальтесь! Я… я же! — завопила Грит, но получила новую порцию пощечин, уже от личной горничной леди Эмилии.

Та ловко закрыла ей рот, ведь всем прекрасно известно, с чьего попустительства обо мне все эти годы заботились так, что я лишь чудом не отдала душу богам.

Это раньше я ничего не понимала и была доверчива. Больше всего хотела заслужить одобрение и любовь мачехи. Она искусно манипулировала как мной, так и окружающими, каждое своё действие выставляя как заботу обо мне, а меня неблагодарной тварью, которая этого не ценит.

Да я даже болезни старалась переносить на ногах, чтобы не создавать всем проблем! Это же надо вызывать лекаря, тратить деньги, а моя сестра Милиса как раз собиралась купить себе новую шляпку, платье, колечко…

И я сама убеждала, что не нуждаюсь в лекаре, попью травок, полежу и будет всё хорошо. Спасибо нашей кухарке Марте, чья бабка слыла лучшей травницей в округе и благодаря кому в доме всегда был запас лечебных трав. Лишь её забота и настойки ставили меня на ноги.

Дворецкий Эртан, державшийся где-то неподалёку, по первому же зову хозяйки появился в комнате и выволок плачущую Гриту прочь.

— Вот видишь, моя дорогая, я всегда на твоей стороне. Тебе стоило сказать раньше, что вытворяет эта нахалка, а не молчать.

На моей стороне?! Как бы не так! Я видела их всех без лицемерных масок, и эта правда резала на части мою душу.

— Я учту свои ошибки, матушка, и впредь молчать больше не буду, — с не менее фальшивой доброжелательностью заверила мачеху. — Мне нужна новая горничная. Я возьму Рози, и пришлите служанок навести здесь порядок. Надоело терпеть этот бардак!

Её перекосило от моего «матушка», а также обещания, сулящего проблем. Та посмотрела на меня с таким недоумением, словно с ней заговорила подставка для ног, что-то требуя. Ведь прошлая «я» уже упивалась бы чувством вины из-за того, что плохо подумала о мачехе, а она ведь так обо мне заботилась.

— Но Рози прислуживает Милисе.

— Помимо Рози, у Милисы ещё трое горничных, в то время как ко мне была приставлена только Грит. — Я широко улыбнулась. — Думаю, сестрёнка со мной поделится и уступит одну. Я же с ней всем делюсь. Уверена, отец тоже одобрил бы это решение, но мы же не станем портить ему аппетит разговорами о слугах. Кстати, а ему известно, за какую сумму мы перекупили Рози у Фаринтонов?

Я помню, как Милиса хвасталась своей новой горничной и с гордостью называла сумму, в которую Рози нам обошлась. Отец бы ни за что не одобрил подобное расточительство, но слугами занималась мачеха.

Как бы ко мне отец ни относился, но он будет в бешенстве узнав о проделках Гриты. И в том, что слуги настолько распустились, обвинит мачеху. Ведь подобное поведение — пятно на репутации славного и великого рода Диэйт, чего он, как глава, допустить просто не мог. Узнав же, в какую сумму обошлась горничная, пусть и с выдающимися навыками, опытом и заслугами (она и прислуживала бывшей фрейлине при дворе, которая вышла замуж и переехала жить в наши края), он точно будет рвать и метать.

— Хорошо, я пришлю к тебе Рози. Но сама будешь оправдываться перед сестрой, — сдалась леди Эмилия.

Я продолжила улыбаться, словно не замечая этого укола. Оправдываться? Я? Старшая, законная дочь рода Диэйт перед бастардом, еще и не признанным родом?

Мачеху и сестренку ждет большой сюрприз, моего разрешения на вступление в род Диэйт Милисе не светит. Это в прошлом я желала им угодить, и во время моего дебюта в свет вышла и Милиса, как полноправный член рода Диэйт, а не захудалого рода Виат, к которому, она и вовсе отношения не имеет, хоть и носит сейчас его имя.

— Не понимаю, какая муха тебя укусила, — раздражённо передёрнула она плечами, уходя.

«Просто мне понадобилось умереть, чтобы всё переосмыслить и по-другому взглянуть на свою жизнь», — мысленно ответила ей.

Я подошла к гардеробу и распахнула его, изучая свои немногочисленные платья, тусклых и унылых оттенков. А ведь это Милиса меня убеждала, что они мне очень идут. Я хоть и сомневалась, но не хотела расстраивать сестру, оспаривая её вкус. В итоге, у меня не было ни одного приличного платья, зато у приёмной сестры шкафы ломились от нарядов. А ведь скоро приедет дедушка и мне перед ним хотелось предстать в достойном виде.

— Леди Каролина, — после короткого стука в дверь и разрешения войти, в спальне появилась