Свадьба, ведьма и упрямый бывший - Ольга Консуэло

— А ты и такое можешь? — заинтересовалась бабушка.

— Конечно! — заверила Рин. — Эмоции можно вложить во что угодно. У нас ведь тут всё из энергии состоит: и неодушевленные предметы, и растения, и животные, и даже разумные. Правда, на последних ведьмам воздействовать тяжелее всего, а на фейри и вовсе невозможно. Что компенсируется тем, что и фейри могут своей магией повлиять только на обычных людей, а на ведьм — нет.

— Знаешь, я за столько лет так до конца и не привыкла, что в Умбре всё именно так, — вздохнула бабушка.

— Знаю. — Рин рассмеялась. — Ты всегда создаешь не готовые блюда, а исходные продукты, потому что тебе так привычнее, я помню. Хорошо хоть делаешь для фрикаделек сразу фарш, а не сырое мясо.

— Да, я предпочитаю привычные пути, — признала бабушка. — Поэтому готовить для свадьбы не буду, пусть этим занимаются другие. А ты вырасти, пожалуйста, для Кэйлы клевер, наполненный удачей, и лаванду, наполненную любовью.

— Хорошо, — сказала Рин и быстренько распрощалась, пока разговор снова не свернул на какую-нибудь скользкую тему.

Разговор с бабушкой нисколько её не успокоил: с Браданом Сэйбх О’Киф знакома не была и судила о женихе Кэйлы только с её слов. Со слов влюбленной дурочки.

Нет, так-то Кэйла, конечно, была очень умная. По правде говоря, даже умнее самой Рин — не просто читала мудреные книжки, а еще и выучилась на инженера в Дублинском университете, единственном высшем учебном заведении на той территории, которая на Земле именовалась Ирландией.

И тем более странным казалось Рин то, что сестренка влюбилась в Брадана, который только и умел, что пить пиво, орать песни и волочиться за женщинами.

«А может, это приворот? — осенило вдруг Рин. — Я ведь не единственная ведьма в окрестностях Лох-Дерга».

Идея была интересная, но всё равно оставалось совершенно непонятным, почему в таком случае Брадан выбрал именно Кэйлу. Неужели влюбился? В принципе, рабочая версия: влюбился, не сумел добиться взаимности и решил использовать приворот.

С одной стороны, сама мысль о том, что кто-то мог так поступить с её сестрой, вызывала в душе Рин волну возмущения, а с другой — если ведьма сделала приворот по просьбе Брадана, значит, была уверена не только в том, что тот любит по-настоящему, но и в том, что Кэйле он как минимум симпатичен.

Ладно, если всё дело в привороте, Рин это почувствует — одна ведьма не может скрыть воздействие своей магии от другой. Но что тогда делать? Подлить сестре отворотное прямо перед свадьбой? Не лучшее решение. Во всех смыслах не лучшее.

Ну да об этом можно подумать позже, если выяснится, что дело и правда в привороте. А если нет? Что тогда? Любые аргументы Кэйла пропустит мимо ушей — про репутацию Брадана она и так прекрасно знает, а все влюбленные девушки склонны верить, что мужчина непременно изменится к лучшему. Чушь, конечно, но любовь часто оказывается сильнее разума.

В конце концов, всё сводится к тому, любит ли Брадан Кэйлу по-настоящему или просто вдруг решил завести семью и посчитал именно младшую Мерфи достойной супругой для такого отличного парня.

И выяснить это Рин вполне по силам, нужно только сделать амулет, заставляющий говорить правду, времени на это как раз хватит.

Что ж, решено! Вырастить клевер и лаванду, сделать амулет и придумать, в чем пойти на свадьбу — отличный план!

Глава 2

Покровительница Рин, воинственная дева Морриган, точно не стала бы пасовать перед трудностями. Хотя, если бы её матерью была Орния Мерфи, в девичестве О’Киф, еще неизвестно, как бы себя повела ирландская богиня любви, жизни и смерти.

Погруженная в мысли о том, как вывести женишка сестры на чистую воду, Рин совершенно упустила из виду, что бабушка Сэйбх непременно оповестит всех остальных родственников, что затворница-ведьма появится на свадьбе. И поэтому то, что разбудил её на следующее утро не ласковый лучик весеннего солнышка, а мамин звонок на мультибрас, стало для Рин неожиданностью. И не сказать чтобы такой уж приятной.

— Лапушка! — проворковала мама. — Я так рада, что мы скоро увидимся!

— Угу, — пробурчала Рин, приглаживая правой рукой встрепанные после сна волосы.

— Ты ведь уже знаешь, что Кэйла выбрала для платьев подружек невесты зеленый цвет?

— Нет. А должна? — В душе Рин зашевелились нехорошие предчувствия.

— Ну как же! — всплеснула руками мама, отчего её изображение сменилось видом на потолок со сверкающей хрустальной люстрой — массивной конструкцией, под которой Рин боялась ходить в детстве, опасаясь, что та рухнет прямо ей на голову. — Ты ведь будешь одной из них.

— С чего вдруг? — насупилась Рин. — Кэйла со мной за без малого три года ни разу толком не поговорила, только открыточки по праздникам слала.

— Ну ты тоже не шибко рвалась общаться с сестрой, — хмыкнула мама и, подпустив в голос трагизма, добавила: — Как и со всеми нами.

— Ой, только не начинай! — скривилась Рин. — Вы все, кроме разве что бабули Сэйбх, смотрели на меня как на инвалида какого-то! Словно быть ведьмой, всё равно что заболеть чем-то не просто неизлечимым, а еще и постыдным.

— Ты преувеличиваешь, золотце! — растянула губы в нервной улыбке мама. — Мы все просто очень за тебя переживали!

— Да ладно! — закатила глаза Рин. — Вы не обо мне беспокоились, а о том, что люди подумают после того, как Иво меня бросил! Во всяком случае — ты.

— Какой ты стала жестокой! — по маминой щеке скатилась одинокая слезинка.

— Ты научилась плакать по заказу? — фальшиво восхитилась Рин.

Мама тут же смахнула слезу и совершенно спокойным тоном произнесла:

— Да, эмоциональная поддержка — не самая сильная моя сторона, а твой отец женился на мне лишь потому, что у меня красивая задница, но…

— Вот только папу не приплетай! — сердито перебила Рин. — Он тебя по-настоящему любит, хотя я временами перестаю понимать — за что.

— Я тоже вас всех люблю! — выкрикнула мама. — Люблю как могу! Забочусь как получается! И если уж на то пошло, то да, ты права: я больше переживала о твоем расставании с Иво, чем о твоей ведьминской судьбе!