Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Свои.

– Я открою, – поднимается из кресла Мур.

От Тристана, который бесцеремонно вваливается в комнату, пахнет свежей выпечкой. Он единственный из нас подрабатывает – в местной пекарне. В этом есть какая-то злая ирония: в школе его называли Багетом. Конечно, он избил каждого, кто позволил себе это, и почти выколотил прилипчивое прозвище из местных, но оно все равно его догнало.

– Я рано, да? – оглядывает комнату он. – Еще не шесть?

Едва уловимый французский акцент смешивается с чистым йоркширским говором, и всегда чувствуется, что этот парень немного не такой, как мы.

Правда, «немного» – это неверное слово. Тристан одновременно разделяет с нами жизнь простого мальчишки из Лидса и при этом выделяется, как чистопородный скакун. Я сам до сих пор его не разгадал.

– Даже пяти нет, – отвечает Мур.

Он по-хозяйски машет Тристану, чтобы тот садился на свободное место, и снова поворачивается к телевизору.

– Так, что случилось?

Опустившись на пол и прислонившись к стене, Тристан мгновенно считывает настроение и смотрит на меня из-под нахмуренных бровей.

– У тебя лицо, будто кто-то умер.

Светлые всклокоченные волосы, так и не возмужавшее детское лицо и тощее телосложение – сущий подросток. И даже голос самый высокий из нас всех. Тристана обожают местные тетушки, которые считают его ангелочком.

Я видел его в деле. Не стал бы на их месте так ошибаться.

– Забей, – отвечает за меня Мур. – Фел тревожится.

– Почему? Я думал, у нас все отлично.

– Именно поэтому.

– Нет, не поэтому, – раздраженно отвечаю я. – А потому что все слишком отлично.

– Думаешь, в мире за каждым углом ждет подвох? – широко улыбается Тристан, но его лицо тут же перекашивается от боли. – Черт, забыл.

Он достает из-под куртки пакет, и теперь запах свежей выпечки расползается по всей комнате. Я вспоминаю, что не ел ничего с самого завтрака. Забыл.

– Украл нам булочек, – буднично сообщает он и протягивает пакет. – Берите, пока горячие.

– Уверен, что воровать еду с работы – хорошая идея? – спрашиваю я. – Тебя поймают, выебут и уволят.

– Так это отлично, должен же у меня где-то быть секс.

– Не прибедняйся, по пабам мы ходим вместе, – напоминает Мур. – Видел я, как у тебя нет секса.

– В пабе и не было еще.

– За пабом теперь не считается?

Их перепалка становится убаюкивающе привычной. Я тянусь к пакету и выуживаю оттуда две обжигающие булочки – их словно только что достали из печи.

Сомневаюсь, что Тристан расстроился бы из-за увольнения: оно не так уж много изменит в его жизни. Точно не сейчас, когда под нашим управлением оказалась уже большая часть Бистона.

Остались только ямайцы, но мы готовы выкурить их тоже. Тогда еженедельных взносов хватит и на нормальную жизнь, и на поддержание статуса в районе. Даже не представляю, чем мы займемся после, но сейчас и не нужно. Зачем тратить время на пустые мечты, пока следующая – и очень важная – ступень находится прямо перед носом?

– Кстати, а мы сегодня только по делу собираемся или паб тоже в программе? – отвлекает меня Тристан.

– Здесь – по делу. После собрания все свободны.

– Знаешь, приятель… Ты мне больше нравился до всей этой заварушки с «Кирпичами». Как-то ты был полегче, что ли.

– Ты просто не видел его на футболе, – откликается Мур. – Когда доходит до дела, Фел сам себе в зеркало не улыбается.

– Может, попробуешь?

– Что именно? – с раздражением уточняю я.

– Улыбаться. Чувак, мы бандиты, а ты ведешь себя хуже, чем менеджер в пекарне!

– Блядь, – выдыхаю я и с силой провожу ножом по точильному камню. – Оставьте меня в покое, пока не придумаю, что делать с ямайцами. Потом – хоть десять баров!

– Тебе необязательно думать в одиночку, – раздается голос из коридора.

Естественно, эти двое не закрыли дверь. Я поворачиваюсь к Кемалу – слава богу, что не кто-то чужой, – и мрачно киваю вместо приветствия.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Мы с тобой обязательно все перетрем.

– А нас не хотите спросить? – обиженно тянет Тристан. – Или мы тут так, на подхвате?

– Прекрати все, что ты сейчас начинаешь, – прошу я. – Дело совсем не в этом.

– В этом, в этом, – с улыбкой кивает Мур.

Он делает все только хуже.

Просто когда говорят слишком много человек, ничего толкового не выходит. Знаю, проходил уже с десяток раз: если нас семеро, мнений настолько дохера, что прийти к одному посередине – значит потратить добрую неделю на споры и две неслучившиеся драки.

Хорошо еще Маккормак не пришел: этот и вовсе любитель сболтнуть что-нибудь исподтишка и смотреть, как поднимается новая волна споров.

Нет, лучше по-старому: мы с Кемалом обсудим, вдвоем прочешем варианты, найдем наименее стремный и принесем остальным. Это не значит, что спора не произойдет, но у нас уже будут все аргументы.

– Старая история, – как ни в чем не бывало продолжает Мур. – Они всегда ходят вдвоем, Феликс и его желание все контролировать.

– Благодаря ему мы еще живы, – напоминает Кемал. – Тут некоторым ослабь вожжи – они придут на махач с АК–47.

– Кто вам наврал, что у меня он есть? – невинно улыбается Тристан, хлопая ресницами, как школьница. – Откуда мне взять такое богатство?

– Хочу надеяться, что ты говоришь правду, – вздыхаю я. – Иначе копы перестанут считать нас безобидными.

– Есть пара гранат.

– И мы не берем их с собой.

Тристан хмурится и недовольно тянется за булочкой. Забивая рот тестом, он не меняет оскорбленного выражения лица.

– Пока мы не подрались, поставлю чай, – решает Кемал.

Кухня в нашей квартире находится дальше всех от моей комнаты – нужно пройти по коридору мимо спальни матери, небольшой кладовки, а уже потом выйти туда через гостиную. Как только я слышу голос Кемала, зовущего меня, чтобы показал, где хранится чай, сразу понимаю: это повод поговорить.

Чай последние пятнадцать лет стоит на одной и той же полке.

– Надеялся, хотя бы победа над «Кирпичами» тебя вдохновит.

Кемал стоит у подоконника со скрещенными на груди руками. Длинные темные волосы падают на лицо, при каждом движении на нем скрипит черная кожанка. Небольшой электрический чайник – новенький, я недавно подарил его матери – шумит, подогревая воду. Мы как старая семейная пара, не хватает только халатов в полоску.

– Мы все еще в опасности, – парирую я.

– Может, попробуешь расслабиться? – поднимает бровь Кемал. – Мы назначили тебя лидером, и если ты нервничаешь, то все будут.

– Я не…

– Хочешь сказать, ты собран, спокоен и уверен?

Возможно, Кемалу нужно было самому возглавить банду. Сейчас, когда он стоит напротив, отчитывая меня, как ребенка, я не могу не вспомнить,