Развод. Скажу спасибо - Оливия Туманова

С пеленой на глазах я вышла из ванной, где за дверью стояла Кристина, которая отложила все свои дела ради меня:

- Ну?

- Отрицательный, - тихо сказала я.

- Значит, теперь можно подумать о себе, - она обняла меня и я расклеилась, снова дав волю слезам.

Через какое-то время, успокоившись, я включила телефон, и сразу же посыпались уведомления, а через минуту он зазвонил. Антон. Я взяла трубку:

- Алло, - неуверенно выдавила я.

- Аня, - я услышала нервный резкий выдох, и он начал быстро тараторить: - Прости меня, я так волновался за тебя! Где ты? Я приеду за тобой, мы все обсудим.

- Антон, я сама приеду на такси. Дома поговорим.

- Хорошо, жду тебя дома, - как-то слишком мило добавил он в конце.

Я повесила трубку, сглотнула и не ощутила облегчения: все внутренности сжались, я почувствовала слабость в теле и как пересохло во рту. Телефон в руке вдруг стал невыносимо тяжелым.

Он ждет меня дома.

Глава четвертая

Дорога от Кристины до дома заняла меньше двадцати минут, но мне она показалась вечностью. Я сидела на заднем сиденье такси, вцепившись пальцами в ремень сумки, покусывала губы и смотрела в окно, хотя не видела ничего, кроме размытых огней и мокрого асфальта.

Я столько раз представляла себе этот момент, что теперь, когда он настал, хотелось не возвращаться домой, а развернуть машину обратно. К Кристине. В её тесную, уютную квартиру, где пахло кофе, ванильными свечами и чем-то живым.

Но я всё равно приехала.

Поднялась на лифте, стояла перед дверью и несколько секунд не могла вставить ключ в замок. Руки дрожали, а в горле стоял ком, такой плотный, будто я проглотила что-то острое. Я сделала глубокий вдох, открыла дверь и переступила порог.

В квартире было тихо.

Не было ни громких шагов, ни раздраженного голоса, ни привычного грохота телевизора. Только приглушенный свет в коридоре и запах его туалетной воды, смешанный с чем-то теплым, домашним, почти до боли знакомым.

Антон стоял на кухне.

Он не подошёл сразу, не бросился ко мне, не стал задавать вопросы, не изображал драму. Просто вытер руки полотенцем и посмотрел так, будто заранее приготовился к чему угодно.

- Привет, - тихо сказал он.

Я посмотрела на него и ничего не ответила. Сняла обувь, повесила пальто и медленно прошла в нашу просторную кухню-гостиную. Тут все было как обычно, и я почувствовала себя спокойнее.

- Будешь кофе? - спокойно произнес он, отодвигая от стола стул, словно предлагая мне присесть.

Но я не шелохнулась, чувствуя странную смесь раздражения и неловкости. Слишком заботливо. Слишком правильно.

- К чему все эти милости? - сухо бросила я.

Он слегка дернул челюстью, но промолчал. Видно было, что он сдерживается. И это раздражало еще сильнее. Я не хотела видеть его выдержку. Я хотела, чтобы он хоть раз сорвался по-настоящему. Чтобы хоть что-то было честным.

Я подошла к кухонному островку, взяла стакан и налила себе воды из кувшина. Мои руки немного подрагивали, а вода была прохладной, почти безвкусной. Только сделав глоток, я поняла насколько пересохло у меня во рту. Я не знала, как себя вести с ним, устроить скандал, требовать объяснений или что?

Минуту мы молчали. Я стояла, не решаясь ни сесть, ни уйти, а он не пытался заполнить тишину.

- Ну что, Антон? - не выдержала я. - Будешь объяснять, почему твоя секретарша оказалась в твоих штанах?

Его лицо на секунду стало каменным.

- Не надо.

- Что не надо? — я повысила голос.

Он сделал шаг ко мне, но остановился, будто сам себя одернул. И эта сдержанность только больше взбесила.

- Я не собираюсь врать, - сказал он уже жестче. - Но и слушать, как ты сейчас меня втаптываешь в пол, тоже не намерен.

Вот оно. Наконец-то. Не виноватый муж, а человек, который начал защищаться.

- Втаптываю? - я едва не рассмеялась от ярости. - Ты сам себя туда втоптал. Я вообще-то не подписывалась жить с изменщиком.

Антон резко усмехнулся, но без радости.

- А ты думаешь, мне это было легко?

- О, давай, расскажи, как тебе было тяжело изменять мне, пока я дома ужины готовила.

Он дернулся, и в его взгляде наконец появилась злость.

- Ты правда хочешь сейчас говорить только о том, какая ты несчастная? Или может поговорим о том, почему всё дошло до этого?

Мои глаза расширились, и я замолчала на полсекунды. Этого хватило, чтобы он продолжил.

- Ты всегда рядом, Аня, но при этом тебя как будто нет. Ты вся такая правильная, тихая, удобная. С тобой всё всегда предсказуемо. Дом, работа, ужин, тишина. Я рядом с тобой задыхался.

Слова ударили в грудь, как пощёчина. На секунду я даже не смогла вдохнуть.

Он уже понял, что зашёл слишком далеко, но было поздно. Его понесло.

- Я сказал, что ты стала для меня не живой, а… - он осёкся, но потом всё равно закончил, - Обычной. Слишком обычной. Ты всегда была хорошей, Ань, но я рядом с тобой перестал чувствовать себя живым.

Я смотрела на него и не верила, что он это говорит вслух. Внутри все сначала похолодело, а потом вспыхнуло от ярости. Я опустила взгляд.

Перед глазами мелькнула та картинка: кабинет, ее светлые волосы, распластанные по его столу, его руки, сжимающие ее бедра. Меня передернуло. Я резко поставила стакан на стол, чтобы не раздавить его в пальцах.

- Не смей перекладывать это на меня!

Антон стиснул зубы:

- Я не перекладываю. Я просто говорю, что это не случилось из воздуха.

Я почувствовала, как к горлу поднимается ком, и на секунду просто не смогла говорить. И в этой тишине вдруг стало ясно: да, он уже не тот. Не раскаявшийся муж. Мне стало противно. Мы стояли напротив и сверлили друг друга взглядами. На кухне капала вода. Где-то за стеной гудел лифт. Жизнь шла дальше, пока я стояла посреди комнаты и понимала, что мой брак трещит по швам.

- Я не прошу, чтобы ты меня простила сегодня, - сказал он уже тише. - И не прошу делать вид, что всё нормально. Но и не надо сейчас решать, что я тебе больше не нужен.

Я не ответила. Только взяла стакан воды и сделала глоток.

Он ждал.

А я впервые за долгое время не знала, что сказать.

Глава пятая

Я просыпаюсь раньше Антона и уже долго лежу, глядя в потолок.

В комнате тихо, только его ровное дыхание нарушает тишину. Ещё вчера это дыхание успокаивало меня. Сейчас - раздражает. Я почти не сомкнула глаз ночью, потому что не могла отделаться от мысли, что рядом со мной