Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

— Яблоко от яблони недалеко падает, — жёстко отвечаю я. — Я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу. Не хочу смотреть, как какой-то Кузнецов разобьёт тебе сердце так же, как разбили моё. Ты для меня слишком дорога.

— Но Макс не его отец! — кричит Лиза, и слёзы, наконец, брызжут из её глаз. — Ты не можешь судить сына за ошибки отца! Это нечестно! Это ваши дела, ваши старые обиды, а мы-то здесь при чём?

— При том, что вы — наши дети, — холодно говорю я. — И кровь, Лиза, не вода. Я знаю, о чём говорю. Ты не будешь с ним встречаться. Это моё последнее слово.

Лизка смотрит на меня, а потом разворачивается и бежит в свою комнату, громко хлопнув дверью. Я остаюсь стоять на кухне, глядя на стакан с водой.

Я не позволю этому случиться с моей дочерью. Даже если для этого мне придётся разрушить её мнимое счастье собственными руками.

Потому что отец её жениха — Сергей Кузнецов. И я ненавижу его так же сильно, как любила когда-то.

Глава 2. Сергей

Ресторан «Элизиум» встречает меня привычным гулом голосов, звоном посуды и запахом дорогого парфюма, смешанным с лёгкими ароматами из открытой кухни. Моё заведение. Лучшее в городе, и я имею право так говорить, потому что вложил в него не только деньги, но и душу. Шеф-повар сегодня старается — я лично проверял меню для этого ужина.

Максим сидит напротив, нетерпеливо постукивая пальцами по скатерти. Сын — вылитый я в двадцать пять, только характер чуть мягче, хотя и ему далеко до ангела. Я воспитал его правильно: знает цену деньгам, умеет добиваться своего, не лезет за словом в карман. Жену ему теперь нужно подобрать под стать, но, кажется, он уже всё решил за меня.

— Нервничаешь? — спрашиваю я, откидываясь на спинку стула и позволяя себе расслабиться. Официанты уже знают: когда патрон в зале, все должны работать безупречно. — Не помню, чтобы ты так трясся перед собеседованием на работу.

— Пап, это не собеседование, — Максим дёргает плечом. — Это знакомство с родителями Лизы. С её мамой. Она у неё… серьёзная женщина.

— Все матери серьёзные, когда речь о дочерях, — усмехаюсь я. — Но я не собираюсь кланяться и расшаркиваться. Мы уважаемые люди, у нас есть что предложить. Если им не понравится — их проблемы.

— Пап, пожалуйста, — Максим смотрит на меня с такой мольбой, что я невольно смягчаюсь. — Ты только будь… ну, помягче. Не начинай с порога рассказывать, кто ты и чего достиг. Лизе важно, чтобы мама одобрила.

— Ладно, — киваю я. — Буду паинькой. Честное слово.

Максим недоверчиво хмыкает, но спорить не решается. Умный мальчик.

Я смотрю на часы. Они должны были прийти пятнадцать минут назад. Женщины, что с них взять — вечно опаздывают. Моя бывшая жена Наталья могла собираться по три часа, а потом выйти в том, что надевала вчера. Интересно, какая эта — Давыдова? Надеюсь, нам не придётся видеться с ней часто из-за детей — не люблю непунктуальных людей. Хотя, конечно, начальник СЭС — Максим говорил о её должности — мне может пригодиться.

— Идут, — говорит Максим, вскакивая с места. — Вон они.

Я поднимаюсь следом, одёргивая пиджак. Привычный жест — всегда быть безупречным. Моя внешность — это моя визитная карточка, и в пятьдесят пять я могу похвастаться тем, на что многие мужчины в тридцать не способны: подтянутая фигура, густые тёмные волосы с благородной сединой на висках, никакого намёка на залысину. Спортзал три раза в неделю, прогулки с собакой по утрам, правильное питание. Всё это работает.

Сначала я замечаю девушку — светловолосую, хрупкую, с лёгкой походкой. Невеста, наверное. Лиза. Милая. Мой взгляд скользит дальше, туда, где за её спиной идёт женщина постарше. Светлая короткая стрижка, идеальная осанка, тёмно-синее платье, которое подчёркивает хорошую фигуру, но не кричит об этом. Голубые глаза, который смотрят прямо и уверенно.

Такие глаза были только у одного человека на свете. У…

Я чувствую, как пол уходит из-под ног, как время сжимается в точку, как тридцать лет исчезают в одну секунду. Мне снова двадцать четыре, я снова смотрю на первокурсницу с русыми волосами, которая улыбается мне так, будто я — смысл её жизни.

Ирина.

Ирина Ленская.

Твою мать!

Она узнала меня. Я вижу это по её лицу — на долю секунды на нём появляется тот же шок, что и у меня. А потом её губы сжимаются, глаза становятся ледяными, и она замирает на месте, как статуя.

Я дёргаюсь — то ли хочу шагнуть к ней, то ли, наоборот, убежать, моя рука задевает бокал с красным вином, стоящий на краю стола. Хрусталь летит на мраморный пол и разбивается с резким, громким звоном.

Официанты замирают. Гости оборачиваются. А я не могу оторвать взгляд от женщины, которую не видел тридцать лет и которая всё это время жила где-то внутри меня, в самом тёмном, запретном углу.

Она хватает дочь за руку. Быстро, резко разворачивается и тащит девушку к выходу. Та пытается что-то спросить, оглядывается, но мать не отпускает.

— Пап? — голос Максима доносится словно из вакуума. — Пап, что случилось? Почему они ушли? Ты знаешь её?

Я не отвечаю. Я смотрю на дверь, за которой только что скрылась Ирина, и чувствую, как внутри поднимается что-то древнее, животное — смесь гнева, боли и какого-то бешеного, неуместного желания.

— Сиди здесь, — говорю я сыну сквозь зубы.

— Но пап…

— Я сказал, сиди!

Я выхожу из-за стола и направляюсь к выходу, но у дверей меня останавливает хостес, которая пытается извиниться за разбитый бокал и предложить другой столик. Я отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи, и выскакиваю на улицу.

Парковка. Вечерний воздух. Никого. Только хвостовые огни удаляющейся серебристой «Тойоты» мелькают в конце улицы и исчезают за поворотом.

Она уехала.

Вот