Когда он мрачен - Сюзанна Райт

Слегка ошеломлённые ярко-голубые глаза встретились с его, пронзая взглядом таким горячим и чувственным, что он чуть не кончил прямо тогда.

— Трахни меня, — выдохнула она.

Рыча, он грубо ворвался в неё, но она была такой чёртовски тугой, что он не смог войти в неё на всю длину. Алекс поймал её сзади за колено и приподнял согнутую ногу, когда отступил назад.

— Ты возьмёшь всë. — Он вонзил член, погружаясь с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

Её адски горячая сердцевина жадно прижалась к нему, и стон вырвался сквозь его стиснутые зубы.

— Не смогу быть нежным прямо сейчас.

— Мне это не нужно.

Хорошо. Он трахал её жёстко. Каждый толчок был глубоким. Безжалостным. Неумолимым. Он пришёл сюда сегодня вечером за этим, и он знал это. Принял это.

— Хотел этого годами. — Входя в неё, он наслаждался каждым откликом — тихими стонами, которые она издавала, прерывистым дыханием, покалыванием ногтей, тем, как она выгибалась навстречу.

Его освобождение уже приближалось к нему. Он не сможет долго сдерживаться. Не тогда, когда она заставляла его чувствовать себя более собственнически, чем что-либо в его жизни.

Он застонал ей в рот.

— Самое сладкое, самое жадное тело, которое мне довелось трахать. Видишь, как хорошо ты подходишь мне?

Взвинченная необходимостью кончить, Бри впилась ногтями в его спину, стараясь не проткнуть кожу. Но это было тяжело, когда он лихорадочно входил в неё, проводя своим длинным толстым членом по сверхчувствительной точке.

Никто никогда не трахал её так. Никто другой никогда не брал её с такой откровенной сексуальной агрессией и не заставлял чувствовать себя такой… освоенной, за неимением лучшего слова.

Она была потеряна в нем и знала это. Потерянная. Горящая. Сумасшедшая.

Он изменил угол наклона, найдя точку, от которой у неё перехватило дыхание, а затем снова вонзился в неё, ударяя по этой точке с каждым толчком.

— Тебе это нравится, Бри? Ты хочешь большего?

— Чёрт возьми, да, — прошипела она, и он дал ей то, что она хотела. Удовольствие нарастало и нарастало, поднимая её все выше и выше, пока она не оказалась на грани взрыва. Её лоно задрожало, напряглось, разгорячилось. И она почувствовала, как длинный ствол внутри неё набухает.

— Дои мой член, малышка. Я хочу, чтобы каждая капля моей спермы была внутри тебя.

Может быть, это был его приказ, может быть, это был большой палец, который щёлкнул её по клитору, может быть, это было властное рычание — что бы ни послужило спусковым крючком, её тело яростно затряслось, когда оргазм захлестнул её. Волна за волной раскалённое добела наслаждение захлёстывало её, заглушая крик в горле. Её спина выгнулась, голова откинулась назад, и по её киске пробежала рябь.

Кончики пальцев так сильно впились в её бедро, что она удивилась, как он не порвал кожу. Алекс выругался ей в шею, когда его толчки стали более дикими, грубыми и неистовыми. Его член стал невероятно толще, когда он вонзил его глубоко и взорвался рычанием. Взрыв за взрывом горячая сперма забрызгала её внутренние стенки.

Обмякшие и насытившиеся, они оба некоторое время лежали так, пока он, наконец, не скатился с неё. Она уже собиралась встать, когда чья-то рука прижалась к её животу, останавливая её.

— Не уходи, — сказал он. — Скоро я снова буду трахать тебя, и я хочу почувствовать, как я кончаю в тебя, когда я это сделаю.

Её брови приподнялись. Ну, а теперь…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Устроившись в закусочной возле витрины гастронома, Элль уставилась на Бри.

— Ты не издеваешься надо мной? Вы, ребята, действительно участвовали в горизонтальном родео? — её глаза загорелись. — Бо-о-оже.

— На самом деле праздновать нечего. Он ушёл посреди ночи. — Бри слышала, как он вставал с кровати — ради Бога, не было никакой возможности улизнуть, не разбудив кошку манула. Но она притворилась спящей, а он притворился, что не знает, что она проснулась. Просто так казалось проще. Менее неловко.

Плечи Элль опустились.

— Это разочаровывает.

Ну да. Бри откусила мягкий, хрустящий багет. Вкус ростбифа, салата-латука, острого перца и майонеза взорвался у неё на языке. Они с Элль иногда ходили в гастроном на обеденный перерыв. Там всегда было много народу. Длинная очередь покупателей выстроилась за стеклянной витриной, когда они рассказывали работникам гастронома, какое мясо, начинки и приправы они хотели бы добавить в свои багеты.

Кошке Бри никогда не нравилось находиться там в обеденный перерыв из-за того, насколько беспокойным он мог быть. Кошке не нравилось тесное пространство, и точка. Но Бри привыкла к этому и к тому, что воздух наполнен звуками голосов, позвякиванием микроволновки и звуковым сигналом духовки. Кроме того, приятным бонусом было пребывание в окружении восхитительных ароматов свежего хлеба, перца, майонеза, вяленого мяса и кофе.

— Тебе, должно быть, было неприятно слышать, как он уходит, — сказала Элль.

— Это задело, не буду врать. — Её кошка была сильно обижена — это был удар по самолюбию, который она так просто не простит. — И я не могу сказать, что мне нравится, что он явно хотел провести со мной только одну ночь, но я не удивлена, что он ушёл. Он не готов ни к чему большему. Я не ожидала, что он останется. Всё, на что я надеялась — это грубый, интенсивный секс, швыряющий меня на любую доступную поверхность и трахающий меня до тех пор, пока я не закричу. — В этом плане он определённо преуспел. На самом деле, снова и снова.

После того, как он овладел ею на полу кухни, они перешли в спальню для второго раунда. Ну, они попытались. Все закончилось тем, что он трахнул её на лестнице. Затем они приняли душ, во время которого он съел её, прежде чем прижать к кафельной стене и вонзиться в неё. Сухие и насытившиеся, они рухнули в постель и уснули. Но не прошло и двух часов, как она проснулась от ощущения его языка, скользящего по её щели, а затем он прислонился к её спинке кровати, пока она насаживалась на его член.

— Ты что-нибудь слышала о нем сегодня? — спросила Элль.

— Я увидела его издалека этим утром, когда шла на работу. Он довольно пристально посмотрел на меня, но и только. — Она снова откусила от своего сэндвича. — Я предполагаю, что какое-то время он будет избегать меня, как после того поцелуя шесть лет назад — как бы подчёркивая, что это ничего не значило.

— Если он избегает тебя, это хороший знак.

Бри