Правила помолвки - Джей Ти Гайсcингер

class="p1">Вот как это работает, дамы и господа. Если вы рассказываете себе какую-то историю достаточно долго, то начинаете в нее верить. Даже если это неправда. Даже если это полная чушь. А история, которую Мейсон рассказывал себе всю жизнь, заключается в том, что он заслуживает всего того плохого, что с ним случилось. Что он прогнил до мозга костей, притягивает к себе несчастья, что его не любят и не смогут полюбить, несмотря на все доказательства обратного.

Потому что ненависть к себе — единственный приемлемый вариант, если альтернативой является ненависть к человеку, который должен был любить вас больше всех.

Так что, как бы ему ни хотелось повернуться лицом к свету и впустить в свою жизнь добрую и мягкосердечную женщину, он не позволит этому случиться без борьбы.

Я так и знал.

К счастью для него, на его стороне фея-крестный Дик.

И я собираюсь взмахнуть своей волшебной палочкой и посыпать все вокруг волшебной пыльцой.

17

МЭДДИ

Когда я вхожу в офис в понедельник утром, тетушка Уолдин уже сидит за стойкой регистрации. Она склонилась над телефоном с сосредоточенностью переговорщика по освобождению заложников.

— Угу, — говорит она, рассеянно маша́ мне рукой и продолжая свой разговор. — Боже мой. Понятно. Честно говоря, должна признаться, меня это нисколько не удивляет. — Короткая пауза, а затем загадочное: — У меня свои методы.

Я обхожу стойку и захожу в свой кабинет. По своему обыкновению, тетя уже налила мне кружку горячего кофе, которая стоит на моем столе, исходя паром.

Одно из преимуществ строгого графика заключается в том, что окружающие всегда могут рассчитывать на то, что вы придете точно в назначенное время.

Пока я устраиваюсь поудобнее и включаю компьютер, тетушка Уолдин продолжает разговор. Она отвечает с паузами, слушая собеседника на другом конце провода.

— Согласна, но, видит бог, внешность бывает обманчива. М-м-м. О нет, она бы разозлилась до смерти. — Восхищенное кудахтанье. — Ты прав, как никогда!

Без сомнения, она сплетничает со своей лучшей подругой Селией. Они не разлей вода. Когда звонит другой абонент, я беру трубку, чтобы она могла продолжить разговор.

— Доброе утро, Идеальные пары. Говорит Мэдди. Чем могу помочь?

— Доброе утро, Мэдисон, — слышу я знакомый мужской голос. — Я застал тебя в удобное время?

Я откидываюсь на спинку офисного кресла, беру в руки кружку с кофе и дую на поверхность.

— Да. Я только что вошла. Как дела, Бобби?

— Отлично, спасибо. Какая прекрасная погода, не правда ли? Идеальный день для крокета.

Он старается, видит бог, он старается, но этот человек безнадежен.

— Да, это так. Как поживает твоя мать?

Его бодрый тон становится неуверенным.

— Врачи мало что могут сделать, кроме как облегчить ее состояние. Сейчас она находится в хосписе. На данном этапе это лишь вопрос времени.

Я знаю, как тяжело ему сейчас, и мне ужасно жаль. У них с матерью всегда были близкие отношения. Она милая женщина. А поскольку он единственный ребенок в семье, ему приходится проходить через это в одиночку.

По крайней мере, когда умерли мои родители, мне было на кого опереться — на старших братьев. У Бобби никого нет.

— Мне очень жаль это слышать, — мягко говорю я. — Тебе что-нибудь нужно? Я могу чем-то помочь?

Он прочищает горло.

— Вообще-то я надеялся, что мы сможем пообедать вместе сегодня. Я в больнице со вчерашней службы и не прочь сделать перерыв.

Я думала о том, чтобы испечь для него запеканку, но обед тоже подойдет.

— Конечно. Может, сходим в «Antonio's»? Это рядом с больницей. Около полудня?

— Это было бы здорово, — тепло говорит Бобби, и в его голосе слышится облегчение. — Я заеду за тобой в офис.

На мой взгляд, заехать за мной — слишком похоже на свидание. Последнее, чего бы мне хотелось, — это дать ему неверную подсказку, а слова Мейсона о том, что Бобби — наркоман, а я — крэк, не выходят у меня из головы.

— О. Эм. Или я могу встретиться с тобой там?

— Ерунда. Увидимся в полдень.

Он отключается, не дождавшись моего ответа и не попрощавшись, что на него не похоже. Бобби всегда безупречен в манерах. С другой стороны, его мать при смерти. Он наверняка не в себе.

— С кем ты обедаешь в «Antonio's»?

Я вздрагиваю от звука голоса тетушки Уолдин. А когда я поднимаю глаза, она нависает надо мной, как стервятник.

— С Бобби, — говорю я, опешив от ее внезапного появления. — Ты же только что разговаривала по телефону?

Она игнорирует мой вопрос и садится на край моего стола, чтобы было удобнее продолжать лобовую атаку.

— Ну что ж, дитя мое, расскажи мне все о вчерашнем бранче. Мейсон и Беттина поладили?

Я откладываю телефон и делаю глоток кофе, прежде чем ответить.

— Хочешь верь, хочешь нет… не поладили.

— Правда? — Широко раскрыв глаза, она на мгновение задумывается. — А я-то думала, что они как две капли воды похожи.

— Мы с тобой обе так думали. Но по какой-то странной причине ему это было неинтересно.

Когда тетя смотрит на меня так, будто я непробиваемо-глупая, как бетонная плита, я спрашиваю: — Что?

Она делает движение рукой, как будто отгоняет муху.

— У меня была идея насчет другой кандидатки для мистера Спарка…

— Нет, — твердо перебиваю я. — Больше никаких твоих «идей». Подбор пар — тонкая наука, требующая серьезного осмысления и логического, методичного подхода. Нельзя просто свести людей и посмотреть, что из этого выйдет. И уж точно нельзя полагаться на поверхностное изучение. Нужно знать, что на самом деле нужно людям, а это не всегда совпадает с тем, чего они хотят.

— Ты хочешь сказать, что нужно смотреть глубже, чтобы увидеть, что на самом деле у людей на сердце.

— Совершенно верно.

Тетушка Уолдин загадочно улыбается.

— Для меня это больше похоже на волшебство, чем на науку.

Я строго смотрю на нее.

— Не начинай. Я еще даже кофе не выпила.

Она встает и направляется обратно к стойке регистрации, бросив через плечо: — Когда-нибудь, дорогая моя. Когда-нибудь.

Я кричу ей вслед: — Что бы это ни значило!

Но она уже снова берет телефон и набирает номер.

* * *

Бобби приходит ко мне в офис в полдень и приносит с собой букет цветов. Я стараюсь не думать о том, что это дурное предзнаменование.

— Как мило с твоей стороны, — говорю я, принимая цветы из его рук. — Спасибо.

Он стоит в приемной, похожий на рекламу Brooks Brothers11 в красивом сером кашемировом свитере с классической