Охоться на меня - Бьянка Коул

— Вот. — Он приостанавливает воспроизведение, указывая на строку команд. — Ты оставила микросекундную задержку между аутентификацией и доступом. Почти невидимую, но не для того, кто ее ищет.

У меня сводит желудок. — Насколько невидимую?

— Достаточно, чтобы девяносто девять процентов команд безопасности пропустили ее. — Его зеленые глаза скользят по моим. — Но если кто-то специально отслеживает вторжения, связанные с Пасленом, отслеживает сигнатуру Фантома...

— Они знают, что я получила доступ к файлам.

— Они знают с того момента, как ты прорвалась прошлой ночью.

Черт.

— Познакомь меня с твоей методологией. — Он достает чистый терминал. — Я покажу тебе, как перемещаться по системам, как будто тебя там вообще никогда не было. Никаких задержек, никаких следов, ничего такого, что даже я мог бы обнаружить.

В течение следующего часа Алексей разбирает мои техники с хирургической точностью. Показывает мне, где я уязвима, как маскировать подписи пакетов, способы манипулирования журналами аудита, которые я никогда не рассматривала. Его методы элегантны и устрашающи — цифровой эквивалент прохождения сквозь стены.

— Господи, — выдыхаю я, наблюдая, как он демонстрирует руткит, который переписывает собственную историю установки. — Как долго тебе удавалось это делать?

— С тех пор, как мне исполнилось семнадцать. — Он усмехается. — Семейный бизнес требовал определенных действий... адаптация к традиционному наблюдению.

Мы работаем в сосредоточенном молчании, создавая новые инструменты для расследования Моррисона и Паслена так, чтобы их никто не обнаружил. Алексей создает распределенную сеть взломанных систем, через которую мы можем проходить, — цифровой камуфляж, который постоянно меняется.

Я сверяюсь с известными партнерами Моррисона, когда кое-что привлекает мое внимание.

— Алексей. — Мой голос звучит странно. Безжизненно. — Посмотри на это.

Он наклоняется, просматривая данные, которые я обнаружила. Финансовые отчеты, показывающие регулярные депозиты в зарегистрированную в Делавэре подставную корпорацию. Скрытая структура собственности корпорации прослеживается через три уровня дочерних компаний, существовавших до...

— Операции Сентинел. — Его челюсть сжимается. — Частная разведывательная фирма. В основном бывшие подрядчики ЦРУ. Они занимаются вещами, на которых правительству не нужны официальные отпечатки пальцев.

У меня начинают дрожать руки. — Они платили Моррисону три года.

— Когда ты начала расследование смерти твоих родителей?

Временная шкала встает на свои места с тошнотворной четкостью.

— Они наблюдали за мной. — Слова отдают пеплом. — Все это время они точно знали, что я делаю.

— Эй. — Рука Алексея накрывает мою, останавливая дрожь. — Посмотри на меня.

Я заставляю себя перевести взгляд с экрана на его лицо.

— Мы собираемся отгородиться от них. — В его голосе звучит абсолютная уверенность. — Вместе мы сможем это сделать. Ты и я — мы лучше любой разведывательной операции, которую они проводят.

— Алексей...

— Нет. — Он сжимает мои пальцы. — Я провел всю свою жизнь на три шага впереди людей, пытающихся выследить меня. Ты делала то же самое. Может, они и наблюдали, но пока не поймали тебя. И теперь ты больше не одна.

Тяжесть в моей груди немного ослабевает.

— Итак, мы наводим порядок, — продолжает он. — Каждый след, каждая крошка хлеба, каждый призрачный след, который ты когда-либо оставляла. Затем мы перестраиваем все с нуля, используя методы, которых они никогда раньше не видели.

Я киваю, с трудом сглатывая. — С чего мы начнем?

— Сначала твои персональные системы. Покажи мне твою текущую архитектуру безопасности.

Мы попадаем в синхронизированный ритм, передавая код взад и вперед, как музыканты, обменивающиеся риффами. Алексей демонтирует мои брандмауэры и перестраивает их заново с помощью квантово-зашифрованных слоев, которые меняют свои параметры каждые семнадцать секунд. Я внедряю его протоколы распределенной маршрутизации, одновременно разрабатывая новые методы обфускации, которые смешивают наши сигнатуры с фоновым шумом.

Спустя три энергетических напитка он учит меня подделывать мой собственный цифровой отпечаток пальца. Я наблюдаю за его работой, загипнотизированная эффективностью нажатий клавиш, тем, как он предугадывает реакции системы до того, как они произойдут.

— В журналах связи Моррисона есть закономерность, — говорю я, просматривая данные. — Зашифрованный трафик каждый вторник в 2 часа ночи по восточному времени.

— Запланированные отчеты. — Алексей не отрывает взгляда от перезаписи подписей моих пакетов. — Вероятно, автоматизировано. Мы можем это использовать.

Я начинаю создавать парсер для перехвата и декодирования трафика без запуска оповещений. Алексей оглядывается и вносит небольшую корректировку в мой код, которая повышает эффективность на сорок процентов.

— Выпендрежник, — бормочу я.

Его губы кривятся. — Ты та, кто только что оптимизировала мой алгоритм маршрутизации.

— Это было едва ли...

— На двадцать два процента быстрее. — Он сохраняет мои обновленные протоколы безопасности. — Прими комплимент, детка.

Возвращается комфортная тишина. Снаружи гудит бостонское движение. Внутри мы строим цифровые крепости, в которые не могут проникнуть даже призраки.

Мой ноутбук пингует — еще один защищенный слой, невидимый для всех, кроме нас.

— Еда. — Алексей решительно закрывает свой ноутбук. — Когда ты ела в последний раз?

Я проверяю время — почти шесть вечера. — Вчера вечером. Возможно.

— Неприемлемо. — Он достает телефон и просматривает приложения для доставки. — Тайское, индийское или итальянское?

— Тайская. Очень острая.

Он отдает приказы, не посоветовавшись со мной.

— Тридцать минут, — говорит он, разминая сухие мышцы. Его рубашка задирается, обнажая полоску кожи, отчего у меня пересыхает во рту, несмотря ни на что.

Я возвращаю свое внимание к экрану, делая вид, что просматриваю код, который уже дважды усовершенствовала.

— Прекрати. — Он вырывает ноутбук у меня из рук, откладывая его в сторону. — Твоему мозгу нужен отдых, иначе ты пропустишь что-то важное.

— Я в порядке.

— Ты смотришь на одну и ту же функцию уже четыре минуты ничего не меняя. — Он притягивает меня к себе, подпирая мою голову своим подбородком. — Отдохни, Айрис.

Ровный ритм его сердцебиения успокаивает меня. Мои глаза закрываются, несмотря на мое намерение оставаться бдительной.

— Это опасно, — шепчу я ему в грудь.

— Что?

— Это. Мы. — Я вдыхаю его аромат — кофе, дорогой одеколон и еще чего-то, присущего только ему. — Устраиваюсь поудобнее.

Его пальцы вырисовывают узоры на моем позвоночнике. — Это то, что ты делаешь?

— Возможно. — Это признание дорого мне обходится. — Я могла бы привыкнуть к этому. Иметь кого-то, кто понимает работу, кто ориентируется в системах, как я. Кто-то, кто не думает, что я сломлена из-за того, что живу в коде.

— Ты не сломлена.

— Большинство людей не согласились бы.

— Большинство людей идиоты. — Он приподнимает мой подбородок, его зеленые глаза серьезны. — Ты великолепена, смертоносна и совершена именно такая, какая ты есть.

Звонок в дверь прерывает любой мой ответ — вероятно, какой-нибудь саркастический, чтобы отвлечь внимание от того, как сильно его слова влияют на меня.

Алексей отрывается, чтобы ответить, затем возвращается с пакетами еды, которые пахнут невероятно, расставляя контейнеры по кофейному столику, с которого он только что убрал мониторы.

Алексей тянет