Помощница для босса с двойным прицепом - Анастасия Владимировна Иванова

Так и сижу раскрыв рот, рассматриваю мужчину и его улыбку. Мне это ведь не мерещится? Суровый адвокат на самом деле умеет улыбаться?

В итоге невпопад киваю.

– Тогда добро пожаловать в семью, Ника.

– В семью?

– Да. Мы с Максом родственники. Ну, как родственники – седьмая вода на киселе. Но наши родители дружат. И мы с ним с детства вместе. В школе в нашей компании появился ещё Костя. Вот так, втроём с первого класса и дружим. Вместе влипаем в неприятности, вместе из них выкручиваемся.

Виктор без приглашений занимает место напротив меня.

Видимо, это у них троих в крови – чувствовать себя хозяевами положения при любых обстоятельствах.

– Ну да ладно, о семье поговорим потом, а сейчас обсудим твоего мужа. Макс сказал, Игнат вчера объявился.

Я во всех подробностях рассказываю адвокату о вчерашней встрече с бывшим мужем. Виктор заставляет припомнить любые мелочи, даже те, которые кажутся мне неважными.

Адвокат задумчиво постукивает ручкой по блокноту.

– Мы его срыв разыграем в нашу пользу. Будет достаточно легко доказать, что он абьюзер. А если постараться, то можно и за решётку упрятать.

Виктор что-то начинает быстро писать, а я, испугавшись, хватаю мужчину за руку.

– Пожалуйста! Не надо ничего придумывать и тем более решётки не нужны. Я хочу просто развестись. Как можно скорее. Без скандалов, – глядя на недовольное лицо мужчины, поясняю: – Это ведь всё скажется на мальчиках.

Мужчина какое-то время сверлит меня недовольным взглядом.

– Ты решила его простить? Такое тоже часто бывает в моей практике, когда во время суда пары мирятся.

– Нет! Ни за что! Но как я буду смотреть Дане и Денису в глаза и говорить, что помогла засадить их отца?

Морозов какое-то время изучает меня, но в конце концов соглашается.

– Хорошо. Просто буду настаивать на ускорении развода.

После ухода Виктора я снова пытаюсь сосредоточиться на работе, но выходит отвратительно. Поэтому, ещё немного поёрзав на стуле, иду в кабинет напротив. Просто хочу убедиться, что Максим вернулся.

Не более.

Без стука приоткрываю дверь и застываю в немом удивлении от открывшейся мне картины.

Глава 33

В кресле директора вольготно сидит Валерия. Нога на ногу, в боковом вырезе на юбке виднеется кружевная кромка чулка.

Листает какой-то глянцевый журнал.

И от этого становится смешно.

Она пришла соблазнять босса с лёгким чтивом? Переживает, что заскучает с Максимом или, наоборот, его будет развлекать статьями.

– Что ты здесь делаешь?

Валерия поднимает голову, с превосходством смотрит на меня:

– Максим пригласил. Ты ему надоела, – и с брезгливостью в голосе добавляет: – Разведёнка.

Последнее слово триггерит.

Вспоминаю маму и её слова, что я никому не нужна буду со своими детьми, кроме как Игнату. Только сейчас я наблюдаю другую картину: мои дети оказались нужнее чужому мужчине, чем родному отцу.

Валерия принимает моё молчание за свою маленькую победу и пытается дальше уколоть:

– Это же насколько нужно быть отчаянной, чтобы всем врать, будто твои выродки от Максима.

– Заткнулась! – громкий рёв, полный ненависти, раздаётся за мой спиной.

Меня буквально сметает в сторону волной неконтролируемого бешенства. Даже мне становится по-настоящему страшно. Что же говорить о Валерии, которая стала белее мела. Она, как рыба, открывает и закрывает рот, но издаёт лишь булькающие звуки, словно забыла все слова.

Когда Максим в несколько больших шагов преодолевает кабинет, нависает над Валерией, та вдруг начинает плакать.

– Максим В-владимирович, – сквозь хлипы слышится жалкий скулёж.

– У тебя три минуты, чтобы навсегда исчезнуть с моих глаз. Документы тебе пришлют курьером, но о нормальной работе можешь забыть!

– Максим Владимирович, я… я не хотела…

– Чего не хотела?! Оказаться в моём кабинете или оскорблять моих детей?! – с каждым его словом Валерия ещё сильнее вся сжимается, слёзы начинают литься ещё сильнее, а когда Максим в конце рявкает, её и вовсе начинает трясти: – ВОН!

Валерия мешкает буквально мгновение, а потом убегает из кабинета. Теряет одну туфлю, но даже не думает за ней возвращаться.

Максим так и стоит спиной ко мне.

Никогда я ещё не видела его таким.

Неслышно подхожу к нему и аккуратно кладу ладонь на напрёженные плечи. Осторожно провожу по ним.

Мы какое-то время стоим замерев. Не говорим друг другу ни слова.

Я чувствую, как постепенно напряжение покидает мужчину. Он расслабляется, а потом резко разворачивается ко мне. Обнимает меня.

– Прости, Ник, я должен был давно её уволить, – прижимает к себе сильнее, оберегает от всего мира, – Валерия казалась мне всегда немного умнее и выше всех этих глупостей и интриг.

Жмусь сильнее к мужчине.

Не хочу признавать, но слова этой змеи меня задели.

И, как назло, в голове всё звучит на повторе голос матери. Её слова, что я и мальчики не нужны будут никому.

Поднимаю голову и заглядываю в синие глаза, сейчас так сильно напоминающие мне океан перед штормом.

– Поцелуй меня, – сама не верю, что произношу эту просьбу вслух, но мне надо. Просто жизненно необходимо почувствовать его губы на своих. Почувствовать себя желанной и нужной.

И Максим даёт мне это.

Целует.

Трепетно, но в то же время настойчиво. Показывает, насколько я ему важна.

Этот поцелуй-исцеление. Бальзамом ложится на сердце, затягивает раны. Лечит душу.

Максим прерывается. Прижимается лбом к моему. Дышит тяжело. Я в такт ему.

Как же мне сейчас легко и спокойно.

А главное – надёжно.

Максим словно защитный купол возвёл вокруг меня.

Сейчас я понимаю, насколько мне этого ощущения не хватало в браке.

Я вроде и была с Игнатом, но в то же время одна.

– Нам пора за мальчишками ехать, – тихо, словно боясь разрушить момент, говорит Максим, – на улице тепло можем заехать в какой-нибудь парк погулять.

– Было бы здорово, – отвечаю так же тихо.

Никто из нас не спешит разъединять объятия. Мы ещё какое-то время стоим, прижавшись друг к другу, пока Макс не отстраняется. Целует в лоб,