После развода. Уроки любви для взрослой девочки - Юлия Крынская

Полутёмный зал и живой джаз располагает к неспешной беседе. Официант кладёт перед нами меню.

— Меня зовут Мартин, я сегодня буду обслуживать вас. Что-то принести сразу?

— Может аперитив? — осведомляюсь я, надевая на лицо самое обольстительное выражение.

— Да, — Катя берёт сразу барную карту. — Ты, Эдь, как насчёт шотов с текилой?

Ого! Тяжёлая артиллерия подкатила. Мне и стараться не надо, чтобы её напоить.

— Я за!

— Мартын…

— Мартин, — поправляет её официант.

— Я так и говорю, — Катя тыкает наманикюренным крепким ногтем в раздел шотов. — Давай нам «Зелёного мексиканца»…. — она игриво смотрит на меня. — Мы ведь не будем снижать градус?

— Не будем, дорогая.

— Так вот, уважаемый, ты нам принеси сразу по две порции, чтобы не бегать лишний раз. И на закусь карпаччо.

— Мне тоже, — протягиваю руку через стол, чтобы коснуться Катиных пальцев. — У нас с тобой вкусы сходятся.

— Надеюсь, не только в еде, — лукаво улыбается мне чертовка и острым носком туфли пробирается мне под брючину.

Упс! Какая горячая штучка. Интересно, она ходит на эпиляцию или под трусами непроходимые кусты… Чёрт, о чём я думаю? Вроде ещё даже не пил. Кашлянув в кулак, перевожу взгляд на Мартина.

— Давайте нам два карпаччо, сырную тарелку, фруктовое ассорти и на горячее два стейка. Один с кровью, другой максимальной прожарки.

Официант повторяет наш заказ и удаляется.

— Ну как ты, Катюш, сто лет тебя не видел.

— Да нормально. С парнем недавно рассталась.

— С парнем? — вылетает у меня быстрее, чем успеваю подумать.

— Ой, сейчас столько молодых охотников за милфами. А я ведь ты знаешь, замуж не рвусь, а для здоровья почему бы нет?

— Чисто мужской подход, — зажав кулаки, показываю большие пальцы. — А что Люба? Решила по твоему пути пойти?

— Хочешь поговорить про Любу? — холодно осведомляется Катя.

Ох, надо быть осторожнее. Рановато я про бывшую жену речь завёл.

— Нет, что ты! Отмахиваюсь я. У неё своя жизнь, у меня своя. Просто твой племянник…

— Надавал тебе по мордам?

Меня считают мастером переговоров в своей среде, но с Кате я вот-вот почувствую себя первоклассником.

— Мы с ним сцепились немного. Было дело. Откуда он вообще взялся?

— Так он всегда был. Ещё у вас на свадьбе пел. Не помнишь разве?

Да чтоб его? Точно. Уже сосунком был не в меру горяч. Мы ещё со свидетелями поржали тогда, что он Любку отбить хочет.

— Что-то припоминаю.

Официант приносит нам шоты, из закуси пока только соль и лимоны.

— Понеслась? — спрашиваю Катю.

— Понеслась!

Первые две из двенадцати рюмок быстро пустеют.

Катя переводит тему на меня. Мы пьём за мою незадавшуюся свадьбу, за Катю, за дружбу между мужчиной и женщиной. За футбол, который Катя, оказывается, тоже уважает, тут уже удаётся закусить хотя бы сыром. Рюмки стремительно пустеют. На душе теплеет, и я на старых дрожжах, пьянею быстрее, чем кажется. Но с Катей так оказывается можно душевно посидеть, расслабиться! Даже не ожидал. Отобью у Любы подругу.

Миновав стадию веселья, я неожиданно для себя перехожу к откровениям. Рассказываю, какой прошмондовкой оказалась Мальвина. Официант только успевает носить нам текилу.

— Разомнёмся? — кивает Катя на танцпол.

— А давай!

Катя уже не кажется толстой, она просто немного большая. Возвращаемся на место.

— Хочешь анекдот? — Катя пересаживается ко мне поближе.

— Давай.

— Приходит, значит, женщина больше центнера к врачу и спрашивает: «Доктор, а какой при моём весе у меня должен быть рост?» Врач оценивающе смотрит на неё и, цокнув языком, говорит: «Четыре метра».

Сидим, ржём как дурные и начинается череда баек и анекдотов. Из ресторана мы выходим закадычными друзьями. Сев в такси, еду провожать Катю. У парадной снова ржём, а потом Катя вдруг предлагает.

— Слушай, пойдём ко мне? Футбол включим, у меня чипсы есть. Посидим, потрещим ещё.

— Пойдём! Только недолго. У меня сейчас отпуск, но раз я не улетел, хоть давно намеченные дела поделаю.

— Конечно, недолго. У меня самой завтра маникюр в десять…

* * *

С трудом разлепляю глаза, от того что меня кто-то вдавил в постель. На мне восседает Катя в чём мать родила. Тут же схлопываю веки и силюсь вспомнить чем закончился вчера матч. Не помню. Полный провал.

— Бубенчик, ну открой глазки. Я вижу, что ты не спишь, — Катя наклоняется, до кучи придавливая меня своими бидонами.

Бубенчик? Ёперный балет!

— Доброе утро… Катя! — пыхчу я, задыхаясь. Ты не могла бы немного приподняться.

— Может поскачем ещё как вчера? До канадской границы.

— Обязательно, но чуть позже. Принеси, пожалуйста, что-нибудь от головы.

— Может шампанского?

От одной мысли об алкоголе меня чуть не выворачивает. Мама дорогая! Сто лет так не надирался.

— Лучше таблеточку и воды.

— Скажи ещё, что я твоя сладкая девочка.

— Катюш, я сейчас умру.

— Вот не зря говорят, что мужики слабый пол.

— Слабый, Катенька, слабый, — лежу распластанный на огромной кровати и ищу глазами одежду. Неужели я вчера ещё что-то смог? Неловко как-то такое спрашивать. Но если Катя вчера скакала на мне до канадской границы, я неделю буду ходить враскорячку.

Катя с лёгкостью встаёт с постели, будто и не пила вчера со мною на равных и, напевая, скрывается в коридоре. Со стоном закрываю глаза. Слишком дорогой ценой мне удалось выведать, что Богдан пел у нас с Любой на свадьбе. Необычайно ценная информация. Ну просто военную тайну выведал! Всё-таки алкоголь лютое зло. Лютейшее.

Глава 36

Люба

Я вообще очень привередлива в плане спального места. Но вот уже вторую ночь сплю не на ортопедическом матрасе, а на самом обычном диване, уткнувшись носом в грудь Богдана, без задних и без передних, что называется. Если у меня что-то и болит с утра, то это мышцы и связано это не с постелью, а с тем, что мы там вытворяем… Богдан со мной вытворяет. Сегодня я просыпаюсь первая, но стоит мне пошевелиться, как он открывает глаза.

— Куда сбегаешь? А ну назад, — прижимает он меня к себе рукой. — Команды подъём ещё не было.

— Спи. Я на минутку.

Хватка ослабевает, и мне удаётся улизнуть без боя. Задерживая дыхание, заглядываю в кроватку Елисея. Малыш спит на спине, раскинув ручонки. Надо бы сразу кашу сварить, чтобы быть во всеоружии к моменту, когда он проснётся. Перевожу взгляд на Богдана, который спит в такой же позе. Сейчас мне даже кажется, что они похожи. В глубине души рождается лёгкая зависть к той женщине, что родила Богдану сына. Интересно, он любил её? Целовал также страстно и горячо как меня?