После развода. Уроки любви для взрослой девочки - Юлия Крынская

валюсь обратно на подушку. — Это было прекрасно. С меня колечко или ещё какая погремуха на память. Выбери, что нравится, пришли ссылку, — откуплюсь и забуду всё как страшный сон.

— Глотай, — Катя протягивает мне лекарство и воду. На губах её играет довольная улыбка.

Приходится снова сесть. Каждое движение сейчас боль. Выпиваю и падаю обратно. Натягиваю на причинное место одеяло и закрываю глаза.

— Не возражаешь, если я сосну часок?

— Да, я тоже сосну, — под Катиным весом проминается кровать. Моя нечаянная полюбовница забирается ко мне под одеяло и рукой скользит по моему животу. Пусть что хочет делает, даже сожрёт, но только не то, что она задумала. Катя ныряет вслед за своей рукой. Похоже и правда решила сожрать. С самого вкусного начала…

А она затейница, дружок мой среагировал будь здоров на её смелую ласку. Вскоре Катя выжимает меня досуха и устраивается на моём плече. У меня совсем не осталось сил брыкаться. Проваливаюсь в тревожный сон. Вскоре он превращается в явь. Не думал, что у Любы такая ненасытная подруга. И вообще не предполагал, что у меня на неё когда-нибудь встанет.

В плену у самки богомола проходит драгоценный день моего отпуска. Мы то спим, то совокупляемся. Правда, меня ещё кормят в перерывах. Холодные кислые щи у Кати просто объедение. И сил придают, но не тех, чтобы уйти. Позже Катя приносит стопку водки на подносе с ломтиком солёного огурца, повисшем на краю.

— Не-не-не, я не буду, машу руками.

— Бубенчик, подлечись. Я стопку в морозилке подержала, края обжигающе ледяные. Водочка оттуда же.

— Никогда не похмелялся.

— Так и я тоже. Но вчера мы реально перебрали. Надо же как-то оживать.

Оживать? Ей? Она и так живее всех живых! Ладно, может, появятся силы свалить. Но свалить не получается, а вот повалиться на подушку и проспать до вечера — да.

Открываю глаза и не понимаю сколько времени. Белые ночи, чтоб их… Затекло плечо, и я не понимаю, почему мне не повернуться. Наяда спит на нём! Придавила моё плечо белокурой, как у Жени, головой. Вроде, головы у всех относительно одинаковые, что ж у неё такая тяжёлая. Стараясь не разбудить Катю, вытаскиваю из-под неё руку. Пухлые губы, почмокав, снова замирают.

Стараясь двигаться как можно тише, озадачиваюсь поисками телефона. Надо было попросить Катю не трепаться с Любой насчёт меня. Надеюсь, Катя сама не захочет такое рассказывать. Всё-таки не комильфо спать с мужем подруги, пусть и бывшим.

Выхожу на цыпочках в другую комнату и нахожу мобильник в кармане пиджака. Закрывшись в ванной, включаю воду и звоню Любе.

— Что нужно? — выдыхает она в трубку.

— Поговори со мной.

— Ты ещё у Кати?

— Угу, — раздосадовано признаюсь я. — Злишься на меня?

— С чего вдруг? Да и некогда мне злиться и незачем. У тебя давно своя жизнь, у меня своя.

— Малыш, я сегодня головой дно пробил. Дальше уже падать некуда.

— Ну почему же? Ты, как я поняла, обожаешь острые ощущения. Подруга дочери, подруга жены. Но ещё есть куда стремиться. Можешь до кучи переспать с подругой твоей мамы.

— Спасибо за совет. — цежу сквозь зубы. — Как сама-то? Нормально себя чувствуешь?

— Шикарно! Дети вот приехали.

— Я тоже сейчас приеду. Давно не видел их. И не говори мне нет!

— Нет.

Люба сбрасывает звонок. Тру переносицу. Я всё просрал.

В дверь стучат.

— Бубенчик, ты там плаваешь?

— Нет, моя булочка… — Что? Я сказал «моя»? Но в постели, в порыве страсти я именно так Катю и называл. Зажмуриваюсь, и в воспалённом мозгу возникает картина. Рядом с аркой, увитой розами, Катя в белых кринолинах пытается надеть мне на палец кольцо. Свят, свят, свят.

Глава 38

Люба

Настя включает видео с Богданом и тихонько подпевает. Я и сама не знаю, почему он с такими вокальными данными предпочёл профессию юриста. Помешиваю кашу на огне, слушая бархатный голос моего возлюбленного.

— Что у вас тут за караоке с утра? — Богдан в одних спортивках, потягиваясь, входит на веранду, и Настя протягивает ему телефон.

— Смотри, сколько просмотров! И это только за одну ночь.

Богдан, даже не глянув на экран, прижимается к моей спине и шепчет мне на ухо.

— Куда ты опять сбежала с утра пораньше?

— Царевичу кашу варить.

Настя, смутившись, смывается к себе на чердак. Выключив газ и прикрыв кастрюлю крышкой, поворачиваюсь к Богдану.

— Почему ты выбрал профессию юриста?

Богдан приникает к моим губам, и, дёрнув за кушак, распахивает мой халат. Не все пуговицы выдерживают такой напор и, весело прыгая по полу, закатываются кто куда.

— Хочу тебя, пойдём в опочивальню.

Отворачиваю лицо.

— Я серьёзно, Богдан.

— И я серьёзно.

Разговаривать с ним сейчас бесполезно. Позволяю Богдану утащить себя в комнатку между верандой и гостиной, где почивает Елисей. Никогда не задумывалась над тем, какая скрипучая мебель в доме. Чтобы не смущать своих детей и не разбудить царевича, позволяю взять себя прямо у печи. Желая узнать поскорее ответ на свой вопрос, пытаюсь сымитировать оргазм.

— Нет, Любонька, так не пойдёт, — Богдан прикусывает меня за шею и опускается на колени.

Вскоре мне уже всё равно кем он работает и работает ли вообще. Прижавшись спиной к холодной шероховатой печи, я зарываюсь пальцами в волосы Богдана. Дышу тяжело, перед глазами всё плывёт, а он замирает, уткнувшись лицом в мои бёдра.

— Я не хочу быть вторым Кришневским.

— Что? — не сразу понимаю о чём говорит Богдан.

Он поднимает на меня глаза.

— Есть только один певец Кришневский. Я не хочу, чтобы меня всю жизнь сравнивали с отцом. Понимаешь?

— Но ведь не обязательно быть оперным певцом. Их знают только любители оперы.

Богдан поднимается с колен и усаживается на небольшой диванчик, раскинув руки.

— А ты хочешь, чтобы я в серебряных штанах скакал с микрофоном по сцене и пел попсу?

— Пой то, что тебе нравится.

— Это не востребованно сейчас.

— За ночь видео с тобой просмотрели более полусотни тысяч человек. Это, по-твоему, не востребованно?

Богдан усмехается.

— Ещё в детстве влюбившись в тебя, я решил найти себя в более приземлённой профессии. Гастроли и семья редко совместимые вещи.

— А твои родители? Чем не пример?

— Скорее это исключение из правила. Тем более мама работает на отца.

— Хорошо, спрошу иначе. Тебе нравится профессия юриста?

— Я хороший адвокат.

— Вопрос не про это.

Богдан обнажает в улыбке ровные как на подбор зубы.

— Тебе бы допросы вести, начальник. Я есть хочу. Ухайдокала ты меня с утра пораньше, а теперь ещё вопросами