После развода. Уроки любви для взрослой девочки - Юлия Крынская

денег повесил и паспорт забрал. Вот, отрабатываю теперь, — Даша переходит на шёпот. — Только здесь такая система штрафов, что я вряд ли скоро рассчитаюсь.

— Почему ты не позвонила родителям, друзьям?

— Кому я нужна? Родителям в жизни про такое не скажу. Пусть думают, что у меня всё хорошо… Я всё просрала в этой жизни, — всхлипывает Даша. — А могла бы блистать на сцене, если бы не залетела… Вы не знаете, как там мой малыш?

О, вспомнила. Я уже было надежду потерял.

— Ребёнок, конечно же, скучает по тебе.

— Елисей скучает? — лицо Даши преображается, стоит ей улыбнуться, но тут же вновь темнеет. — Я не была хорошей мамой. Не моё это.

— А торговать собою, значит, твоё?

— Нет, что вы. Мне бы долг отдать, да денег немного скопить.

Тупиковая ситуация. Я надеялся, что ещё не всё так плохо с этой девочкой.

— Сколько денег ты должна?

— Двадцать тысяч.

— Если я помогу тебе, ты готова помочь мне?

Взгляд голубых глаз проясняется, Даша утирает слёзы и преданно смотрит на меня.

— А что нужно делать?

— Ты должна будешь вернуть себе расположение Богдана и стать заботливой мамой для вашего сына.

— Вряд ли у меня это получится. Мы толком и любовниками-то никогда не были. Я случайно залетела.

— Жаль, я хотел тебе помочь, — достаю из бумажника триста евро и, встав с дивана, бросаю их на стол. — Счастливо оставаться.

Не успеваю сделать и двух шагов, как в спину летит:

— Я согласна.

Глава 42

Люба

Не ожидала, что дети захотят провести с нами лето на даче. Вспоминаю то солнечное утро, когда вышагивала по платформе, мечтая об уединении на свежем воздухе. Но Богдан ворвался в мою жизнь ураганом, и растворил глупые мечты в прах.

Места здесь хватает всем, народ подобрался весёлый, правда, вся эта суета с записью видеороликов несколько утомляет. В моём положении мне хочется немного тишины, и Богдан это чувствует. Сегодня он, перепоручив царевича Настиным заботам, увёз меня на берег лесного озера. Мы отключили звук на телефонах и развалились на огромном надувном матрасе лицом друг к другу.

— Любушка, — Богдан гладит меня по щеке. — Ты кого мне родишь? Мальчика или девочку? Мне кажется…

Смыкаю пальцами его губы.

— Тс-с. Лучше не загадывать, а то снова двойня родится.

Богдан, смеясь, нависает надо мной.

— Так это же прекрасно. Тем более тут тоже могут быть варианты. Два мальчика, например, или две девочки.

— Второй раз я такое не переживу…

— Не бойся. Я поеду с тобой на роды. Вместе мы справимся.

— Я буду орать, а ты петь?

— Я буду тебя обнимать, держать за руку, что угодно, лишь бы хоть немного забрать твою боль! — Смущённая улыбка Богдану к лицу. В такой момент ему можно простить всё, даже чисто мужскую наивность в подобных вопросах.

— Боль она забывается, Богдан, а вот первые годы, когда остаёшься одна с двумя младенцами на руках, впечатываются в память навсегда. Когда спишь урывками и не знаешь, как всё успеть, и при этом не сдохнуть.

— Я буду тебе помогать, — Богдан трётся носом об мой нос.

— А кто тогда будет работать?

— Тоже я.

— Будешь петь на корпоративах и свадьбах?

— А ты всё ещё не веришь, что можно заработать денег в сети?

— С твоим голосом тебе нужно выступать в Кремле. Позвони отцу, может, он поможет выйти на какого-нибудь хорошего продюсера.

— Ну вот, приехали. Значит, ты ни в меня, ни в Настю, ни в Артура не веришь?

— Всё это очень здорово, но надо выходить на более серьёзный уровень.

У Богдана в кармане вибрирует телефон на беззвучном звонке.

— Гляну, вдруг там что у наших стряслось, — Богдан скатывается с меня и извлекает мобильник из кармана. Меняется в лице и, надув щёки, медленно выдыхает.

— Кто там? — Пуганая я такая стала. Ещё ничего не случилось, а сердце уже в пятки сбежало.

— Серьёзный уровень! — передразнивает меня Богдан и садится, прижимая трубку к уху. — Привет, отец! Сто лет тебя не слышал.

Затаив дыхание, устраиваюсь возле Богдана так, чтобы слышать о чём пойдёт разговор.

— Привет, Богдан! — Голоса у сына и отца похожи. — Я тут совершенно случайно наткнулся на одно видео в интернете, а потом уже целенаправленно перешёл на страницу некоего Богдана Беломира. Хорошо поёт парень.

— Спасибо.

— Так это реально ты? — чересчур пафосно удивляется отец Богдана.

— Пап, ну кончай этот цирк. Я, кто же ещё?

— Почему же тогда ты взял какой-то левый псевдоним, вместо того чтобы воспользоваться нашей фамилией?

— Двух певцов Кришневских не может быть, — вздыхает Богдан. — Я не хочу быть вторым.

— Так вот в чём дело, — вздыхает отец Богдана. — Я никогда тебе не говорил, но сейчас скажу. Моей самой заветной мечтой когда-то было выйти на сцену со своим взрослым сыном и спеть на два голоса.

— Ты серьёзно? — щёки Богдана заливаются краской, он берёт мою руку, и его дрожь передаётся мне.

— Более чем. Ты разве не знаешь, что я скоро приеду? Афиши уже должны висеть и в Питере, и в Москве.

— Я сейчас живу загородом.

— А что за красотка мелькает на твоих видео? Твоя подружка?

— Будущая жена.

— Ого?

— Ого.

— И почему мы с мамой до сих пор не в курсе?

— Да как-то всё так быстро завертелось. На самом деле новостей много, — Богдан гладит меня по животу.

— Не знаю, сможешь ли ты меня удивить ещё больше.

— Приедешь — удивлю. Свадьба в конце августа у нас. Сможете с мамой прилететь?

— У меня гастроли в Барселоне, нужна точная дата.

— Двадцать пятое число.

— Записал… Мама мия, сакраменто диего… Пойду матери расскажу. Перезвоню тебе на днях.

Богдан смотрит на меня с блаженным видом.

— Отец всегда меня так жучил за моё пение. Никогда бы не подумал, что он мечтает спеть со мной дуэтом.

— Похоже, ты и сам не прочь.

— Настя обрадуется, — вытягивается Богдан на матрасе, щурясь на солнце. — Такой пиар вынесет наш проект на тот самый серьёзный уровень, о котором ты мечтала. Под это дело можем себе пять дней отпуска, как минимум, вытребовать.

Щекочу травинкой крепкую грудь Богдана.

— Фартовый ты парень.

— Это ты мне удачу приносишь, — Богдан перехватывает мою руку. — Иди ко мне, мой талисман.

Глава 43

Богдан

Лето выдалось жаркое, и я так привык ходить по посёлку в одних шортах, что когда пришла пора ехать в город, разворчался как старый дед.

— Что за бесовы одёжи? — верчу в руках джинсы. — В городе небось ещё жарче, там везде