Служанка ректора Академии военных драконов - Юлия Удалова

Но о том, что было в ее время, Янсон поведать не успела, потому что в прачечную явилась не кто иная, как Жупело.

Собственной персоной.

А это значило – добра не жди.

ГЛАВА 32

Старховяк внедрилась в прачечную, как тролль. При виде меня, до блеска натирающей внутренность очередной мой-машины, внутри которой уже начала образовываться плесень, ее губы расползлись в ухмылке.

– Распустеха… Тебя-то я и искала! Для тебя задание на завтра. Важное. Честь для такой, как ты.

– Суббота – мой единственный выходной день, старшина.

Лишь только наличие этого, одного-единственного выходного помогало мне держаться в академии на плаву.

Задавали в АВД столько, что даже учитывая мои ночные бдения над учебными пособиями, я все равно не смогла бы справиться с этими заданиями без свободного выходного.

Да и вообще, если Жупело говорит о важном задании, которое будет для меня честью, однозначно жди какой-то подставы!

– Офицерская мужская вечеринка завтра вечером. В честь возвращения офицера Эльчина, – комендант Хозбашни скривила морковный рот еще сильнее. – Ты должна будешь прислуживать.

Едва заслышав про офицерскую вечеринку, я нахмурилась.

И не зря.

– Ректору Лейтону Уинфорду и всему преподавательскому офицерскому составу, который соберется в его кабинете. Личное распоряжение майора, ты хоть понимаешь, что это значит? – продолжала Старховяк. – Ты удостоилась огромной чести и высшего доверия, распустеха. Вот только посмей что-то выкинуть или испортить господам офицерам праздник, тогда я тебя…

– Есть прислуживать! – оборвала бессмысленный поток угроз.

Кабинет Уинфорда.

Как я надеялась, что побывала в нем лишь раз, и больше это не повторится.

Новости были неутешительными. Совсем.

Что за офицер Эльчин и откуда он вернулся?

Кажется, это один из преподавателей и лучший друг Уинфорда.

Но припомнить подробнее Старховяк мне не дала.

– Не забудь о форме! Штаны, куртка, шапка! И да, кстати, насчет твоих патлов… Почему до сих пор их не обкорнала? – как-то подозрительно тихо прошуршала Жупело и вдруг заорала. – Я ведь говорила тебе столько раз, я ведь тебя ПР-Р-РЕДУПРЕЖДАЛ-А-А-А-А-А!

Удивительно, а она еще достаточно долго держалась, прежде, чем перейти на ультразвук.

– Я же не с распущенными хожу, они у меня убраны. А в Уставе говорится, что…

– ДА МНЕ ПЛЕВ-А-А-АТЬ! ВЫПОЛНЯ-А-А-А-АТЬ МОЙ ПРИКАЗ, КУК! – проорала Жупело и схватила меня за косу. – Я тебе сейчас сама твои патлы выдеру, раз по-хорошему не понимаешь!

– Ой-ой-ой, а только вот можно не здесь? – влезла Янсон. – Тут вообще-то прачечная, и ни к чему вся эта антисанитария, милая, добрая старшина Старховяк…

Зря она обратила на себя внимание «милой» и «доброй» Жупело, ох как зря.

Вернее, мне-то от этого было лучше, потому что Старховяк отпустила мою косу, когда уже у меня слезы на глаза навернулись, и переключилась на Янсониху.

– А к вам, ефрейтор Янсон, у меня будет особый разговор! Ваша задача – выстирать и выгладить шторы из Алого зала и, разумеется, легендарный штандарт. Крайний срок – до завтрашнего утра!

– Ка-а-ак до завтрашнего утра? – поперхнулась ефрейтор. – Но это же совершенно невозможно, это деликатная и ручная стирка…

– А меня не волнует!

– Но генеральская комиссия через две недели… А я так подустала, моя добрая, хорошая. С утра уж кости ломит, суставы выкручивает. На погоду, вы ж знаете, завтра дождик обещали.

– А при чем здесь генеральская комиссия? При чем здесь ваши кости? – нехорошо ухмыльнулась Жупело. – У нас в АВД всегда идеальный порядок! Хоть в ливень, хоть в град!

Это она, конечно, здорово преувеличила, но поправлять я ее, разумеется, не стала.

Комендант и ефрейтор немного пособачились, и Янсониха отступила, признавая право сильнейшего, то есть высочайшего по званию, которым, в данном случае, была Жупело.

– А ты, распустеха, если завтра обслуживать офицеров с этими космами явишься, то пеняй на себя! – напоследок пригрозила Жупело, размахивая пальцем перед самым моим носом. – Ректор Уинфорд почему-то позволил жить не в лакейской, а в Кадетской башне. Но, коли завтра сама не отрежешь патлы свои, будь уверена – я на тебя управу найду. И не надейся вызвать его жалость вновь! У меня, знаешь ли, милочка, свои методы. В прошлый раз тебе удалось вывернуться, чтоб не выполнять мой приказ. Но в этот не удастся!

И, оправив рубашку цвета хаки на своем внушительном бюсте, старшина Жупело так же внушительно удалилась, велев мне после прачечной вынести тюки с мусором первого кластера Кадетской башни.

Я продолжила драить мой-машины, но мысли были совсем не о мусоре высококровных.

Проклятая вечеринка у Лейтона Уинфорда.

Черт, черт и еще раз черт!

Янсон тоже явно пребывала не в лучшем настроении, по привычке стремясь выместить злость от взбучки Жупело на мне.

Чтобы отвлечь ее воспоминаниями, я спросила:

– Ефрейтор Янсон, перед тем, как пришла комендант Страховяк, вы сказали, что моя форма слуги ужасна… А какой она была в ваше время?

– В мое время? О, я пришла сюда в тот короткий период, когда в АВД в качестве слуг принимали девушек. И форму нам пошили женскую… Вот это форма, так форма была. Приличная! – мечтательно протянула Янсон. – АВД еще в тот год победила в Битве меж академиями Драковии, а там все учитывалось – даже то, как одеты слуги. Кстати… Между прочим, приказ о наборе женщин в служанки отменили, но образец той формы так и остался в Уставе. Поленились вычеркивать. Забыли.

Мой расчет оказался верен – пожилой ефрейторше действительно было приятно вспомнить молодость.

– И что, красивая была женская форма служанки АВД? – спросила я, стараясь не выдать свою слишком сильную заинтересованность. – У вас случаем не сохранилось фотокарточки? Очень уж интересно было взглянуть хоть одним глазком…

– Взглянуть одним глазком? – протянула Янсон.

И вдруг схватила меня за руку и куда-то потащила. Прачечная была соединена с комнатой Янсон коридором. И вот там, в этом коридоре обнаружился шкаф, к которому старуха меня торжественно подвела.

А потом не менее торжественно распахнула створку.

Я не удержалась от восклицания.

В недрах шкафа на вешалке висела униформа горничной – черное платье, ослепительно-белый фартук, пенящийся оборками и такой же белый небольшой кокошник на голову, тоже в оборках.

Она была очень красивой, ладной и добротной.

А