Темные земли - Татьяна Усеинова

как восстановить внутренний покой, когда обстоятельства выводят из себя. Как справиться с гневом? Софус усмехнулся. — Практиковать наблюдение за своими мыслями каждый день. — Это мы понимаем, — ответил Игнифер. — Но, может быть, Вы сможете рассказать Мире ещё раз о том, как это важно? — Ну, хорошо, — согласился Софус. — Спонтанные мысли вызывают спонтанные реакции. Поддаваясь им, человек не способен повлиять на события. У него остаётся только один вариант: просто идти по линии своей судьбы. Но если начать наблюдать за мыслями, не привязываясь к ним, не уходя в них, это поможет посмотреть внутрь себя и действовать осознанно. Не существует лекарств, способных излечить от гнева в одно мгновение, на это требуются долгие годы практики. Гнев — это наше эго, не избавившись от него, невозможно избавиться от гнева. — Значит, я ничего не могу с собой поделать? — спросила я, как только он закончил. — Мира, с Вашими родителями всё будет хорошо, — тихо сказал Софус, глядя мне в глаза. — Вам сейчас нужно позаботиться о себе и о ребёнке. Я чувствую его силу и могущество. Как он воспользуется своим даром, будет зависеть от вас. Мы уехали от Софуса глубокой ночью. Я сидела рядом с Игнифером в карете, положив руки на свой живот. Меня и раньше пугало материнство, но после слов старца о силе дара ребёнка моя тревога стала ещё сильнее. — Ты можешь представить нас родителями? — спросила я Игнифера. — Да, — просто ответил он, посмотрев на меня. — Кого бы ты хотел: сына или дочь? Он пожал плечами. — Я буду рад, если ребёнок родится здоровым, остальное не так важно. — Ты не боишься, что мы не справимся? — не могла успокоиться я. — Допустим какие-то ошибки в воспитании ребёнка? — Не боюсь, — усмехнулся Игнифер, взяв меня за руку. — Мы любим его, и это главное. Мы сделаем всё, что от нас зависит, чтобы дать ему лучшее воспитание. Он вырастет хорошим человеком. Мы оба за это отвечаем. Ты не одна, я рядом. — Ты прав, спасибо, — видимо, именно это я и хотела услышать, потому что у меня на душе сразу стало спокойнее.

Мир или война?

Эдуард вошёл в зал заседаний Совета. Здесь всё было в бордовых тонах, потому что этот цвет успокаивал Торвус. Он всегда не понимал, как цвет крови может её успокаивать. Вдоль длинной стены висели чучела голов стражей Тёмных земель, которые коллекционировала Торвус.

Сюда его приглашали редко, так как он пока не входил в число доверенных лиц Совета, но за последние несколько месяцев он бывал здесь довольно часто: с тех пор, как Мира покинула королевство, и по чистой случайности он оказался с ней знаком. Эта случайность оказалась удачной для него. Мира всегда приносила ему удачу. В последнее время он часто об этом думал.

— Рада тебя видеть, — с улыбкой сказала Торвус, как только он вошёл, но, несмотря на приветливость в её голосе, он ощущал только холод.

Эдуард прошёл по ковровой дорожке, тоже бордовой, к пьедесталу, за которым она восседала.

Когда Торвус смотрела на него сверху вниз, он чувствовал себя незначительным, видимо, с этой целью и был так организован этот зал. Она редко спускалась, он не помнил таких случаев, поэтому мог рассмотреть только её лицо, изборождённое морщинами. Если бы не мощная жизненная энергия, исходившая от неё, она была бы похожа на обычную старушку.

— Ну что ж, докладывай, — произнесла она, сверля его взглядом.

— Тёмный король предложил мир в течение десятилетия и ресурсы, которые его люди будут каждый месяц переправлять на нашу территорию, взамен на родителей Миры, — сдержанно ответил Эдуард.

Брови Торвус взмыли вверх.

— А вот это неожиданно. И что ты думаешь о его предложении? Насколько он был искренен, делая его? — она пристально смотрела на него.

— Судя по моим ощущениям, он был искренен, — ответил Эдуард. — Моё мнение о его предложении таково: родители Миры не настолько для нас ценны, насколько ценны ресурсы и время, которое мы можем использовать для подготовки армии с целью захвата Тёмных земель.

Торвус задумалась. Эдуард напряжённо ждал, сохраняя внешнее спокойствие.

— Такое предложение, которое сделал нам Тёмный король, можно получить раз в сто лет, — наконец, произнесла она с мрачной улыбкой. — Мира ему важна. Кто знает, чем ещё он готов пожертвовать ради неё. А вот её родители для нас бесполезны, и обменять их на ресурсы — это хороший вариант, здесь ты прав. Я ещё обсужу с Советом предложение короля, и ты ему его сообщишь.

Эдуард склонил голову и собирался уйти.

— Подожди, — остановила его Торвус. — Я хочу задать тебе один вопрос.

Эдуард тут же вернулся к пьедесталу.

— Я бы хотела знать, насколько Мира важна для тебя. Перед тем, как ты ответишь, предупреждаю: я умею отличать правду ото лжи, — она многозначительно посмотрела на него.

Немного подумав, Эдуард ответил:

— Как вы знаете, мы дружили с детства, и она была моей невестой. Сейчас же для неё герой — Тёмный король, — сквозь зубы процедил он. — Я иногда о ней думаю. И пока не знаю, как я к ней отношусь.

— Как я и думала, ты всё ещё в неё влюблён, — разочарованно вздохнула Торвус. — Эдуард, хочу тебе посоветовать пока не как глава Совета — вычеркни эту женщину из своей жизни. Мира — пустышка, как и её дар. Она представляет для нас ценность только как способ манипуляции, но после победы над Тёмным королём она нам будет не нужна. Первое, что я сделаю, это убью её за то, что она предала Совет. И я не хочу, чтобы для тебя это было проблемой, потому что любая твоя ошибка будет стоить тебе жизни, а мне бы не хотелось тебя терять. Мне нравится твоя преданность и умение принимать непростые решения. Пойми, наконец, любовь — это миф для глупцов. Можно бесконечно к ней стремиться, но я предпочитаю развеивать иллюзии, а не верить в них. Я, как и ты, всегда хочу большего, но в отличие от тебя, беру то, что хочу. Ты можешь делать то же самое: возьми себе любую женщину, которую пожелаешь: умную, красивую, богатую, или всех сразу.

— Спасибо за совет, — склонил голову Эдуард. — Я могу идти?

Торвус поняла, что он не проникся её советами, и добавила, смакуя каждое слово:

— И кстати… Мира ждёт ребёнка.

Эдуард побледнел.

— Признайся честно, — с холодной улыбкой произнесла она, — тебе бы хотелось убить её, Тёмного короля и их дитя?

Не дожидаясь его ответа, она продолжила, откинувшись в своём бархатном кресле:

— А мне бы хотелось.