Не Платонические отношения - Яна Ланская

Решаю пока не акцентировать на этом внимание и поднимаюсь на третий, последний этаж. Здесь выход на террасу. Толкаю дверь и обнаруживаю на крыше джакузи под открытым небом. Да ещё и со стеклянным дном, чтобы из спальни всё было видно. Ого! Да, это не цилиндрический дом, а траходром.

И его намерения абсолютно очевидны. Да, природа, уединение, спокойствие, архитектура впечатляющая. Но платоническим отдыхом здесь и не пахнет.

Ещё и на два дня привёз. Чтобы наверняка всё успеть. Как он говорит: «Перестраховался».

— Джакузи? — растерянно спрашиваю, когда Платон выходит следом за мной на террасу.

— Просто джакузи. Пупс, — обходит меня и встаёт напротив, — я вижу, что ты напряглась. Мы вместе проведём выходные в классном месте. Я тебя не тороплю, не раскручиваю. Всё будет так, как ты хочешь. И то, если захочешь, чтобы было. Хорошо?

— Ага… И ты не обидишься?

— Мадемуазель, какого Вы обо мне мнения? — Платон прищуривает свои глаза, и видно, что еле держится, чтобы не заржать.

— Ну, когда мы были у тебя, ты мне предложил остаться на ночь.

— Лучше бы не предлагал? — Усмехается. — Ну сама посуди, я несколько часов целуюсь с девушкой, которая очень нравится, привожу её домой и не предлагаю остаться, перекладывая инициативу на неё? При других обстоятельствах я бы прослыл мерзавцем.

— Почему это?

— Потому. Такой ты ещё пупс, пупс. Иди сюда!

Что это значит? Что я мелочь пузатая? Нерешительно подхожу к нему и даю себя обнять. Вдыхаю запах хвои и оттаиваю в его крепких и тёплых объятиях.

— А часто ты девушкам предлагаешь остаться? — Срывается с языка немыслимым мне образом.

— Джентльмен о таком не распространяется.

— А джентльмен может сказать, с кем ездил в деревню на прошлых выходных?

— Джентльмен подписал договор о неразглашении выходных в деревне, — смеётся. — Я ездил ловить рыбу. Я не вожу разных девушек каждые выходные куда-то. Если ты об этом.

— Прости. Не знаю, зачем я спросила.

— Не извиняйся. Я знаю, — Платон наклоняется ко мне, откидывает волосы и опаляет дыханием ушко, — я же сказал, что ждал особенную. И подожду сколько захочешь.

— У тебя всего месяц.

— Я был более высокого мнения о своих чарах, — смеётся. — А почему только месяц?

— Ты улетишь на стажировку.

— Не на войну же я ухожу. Вернусь. Ты же меня подождёшь?

Если бы не объятия Платона, я бы сейчас упала за перила. Он строит долгосрочные планы на меня? Просит дождаться его из Нью-Йорка, а самое главное, говорит, что готов ждать всё это время?

— Подожду, — киваю и целую его. Конечно, подожду! Это вообще всё меняет! Назвал особенной, готов ждать, не давит и даёт понять, что я не временная. Нет, я найду подходящий момент и всё ему расскажу. Решено!

— Пупс, пойдём разожжём мангал, я голодный.

— Ты хочешь что-то пожарить?

— Ну да. Стейки и овощи.

Вспоминаю, что было после предыдущего стейка, и заливаюсь румянцем.

Не иду с ним к мангалу, а принимаюсь разбирать пакеты и резать овощи. Снимаю Алине кружочек из дома, и она начинает тут же бомбить меня сообщениями одного посыла — расстаться с невинностью незамедлительно.

Я и сама понимаю, что хочу, просто испугалась такой интимности и явного намёка на взрослые выходные.

Его чёткий сигнал меня расслабил. Я теперь не чувствую давления и спокойна. Максим требовал и ставил ультиматумы. Да, у нас не было такого уровня близости и максимум он трогал грудь через одежду, но от него исходило давление и только стопорило меня. Да и сейчас я понимаю, что у нас никакой химии не было. Желание у меня было на нуле. Как же хорошо, что я не поддалась на его уловки.

Я хотела, чтобы мой первый раз был незабываемый, вот он. Однозначно. Этот лес и дом я не забуду. Тут даже штор нет. Можно только выключить подсветку леса, если не страшно. Но и соседей здесь нет. У нас четыре гектара приватной территории.

Выношу к патио блюда с овощами для жарки, и мы решаем поесть на свежем воздухе. Пока он жарит, накрываю на стол и наконец подхожу к грилю посмотреть, как обстоят дела.

— Нравится тебе здесь?

— Очень! Спасибо! Я люблю лес! Это невероятно! Честно? Лучше, чем Сочи.

— Там тоже классная джакузи, — Платон игриво приподнимает бровь, а я звонко смеюсь от переполняющих эмоций. Он такой необыкновенный. — Что?

— Ничего. Ты лапочка! — Смущаюсь.

— Этот отель называется «Лапочкино гнездо», — усмехается. — Ты тоже лапочка, пупс. Моя лапочка!

Таю от его «моя» и смущённая ухожу к столу.

На улице достаточно прохладно, но нам так весело и хорошо вдвоём, что мы совершенно не хотим расходиться и болтаем обо всём на свете. Темы перескакивают с одной на другую, смех не стихает, и я искренне наслаждаюсь каждой секундой с ним. Я забываю о времени, о погоде, о том, что обещала отписаться Алине, и растворяюсь в моменте.

Температура начинает стремительно падать вниз, понимаю, что уже замёрзла, и мы собираемся в дом. Платон начинает молча раскладывать себе диван, и я не возражаю, но внутри возражаю. И кажется понимаю, что он имел в виду, когда боялся прослыть мерзавцем.

Надо у Алины уточнить.

Постельного белья нигде нет, и я предлагаю посмотреть его в спальне.

В комоде Платон находит все принадлежности и достаёт их.

— Спокойной ночи, Пупс! — Замирает на лестнице, а я мешкаюсь.

— Платон, — смущённо опускаю глаза в пол, — я не против поспать с тобой здесь.

— Не против или хочешь? — Озадачивает меня своим, казалось бы, простым вопросом.

— Хочу.

— Не могу тебе отказать, — улыбается и швыряет свои принадлежности на кровать.

— Мне надо в ванную, — подхватываю свою пижаму и убегаю умываться и чистить зубы.

Решаю, что надо принять и душ, хотя, когда я только увидела эти прозрачные стены, подумала, что не смогу здесь ни пописать спокойно, ни помыться. Ощущение, что из леса сейчас кто-то выйдет, не покидает. Да и Платон может заныкаться где-то и подсмотреть. Хотя что он там не видел…

Вешаю халат на стекло душевой и надеюсь, что никого здесь всё-таки нет.

Выхожу из ванной и вижу Платона на диване.

— Я тоже