Отец подруги. Я не буду твоей - Алена Худова

Реван как будто понял мои мысли, поэтому на мгновенье разорвал поцелуй и не спеша развернул меня к себе лицом. Теперь он хотя бы не сворачивал мне шею, чтобы продолжать целовать дальше.

— Ну, сладкая, — шептал он мне в губы. — Не бойся. Поцелуй меня. Смотри я тебя ни к чему не принуждаю. Даже не тискаю, хотя мне этого очень хочется.

— Ты зажал меня со всех сторон, — воинственно прошептала я, а мужчина лишь довольно ухмыльнулся.

Сейчас я боялась совершить даже самую маленькую ошибку. А что если Реван захочет проучить меня и сделает что-нибудь ужасное? Хотя чтобы сделать что-то ужасное, тут достаточно просто «не сделать ничего». Оставить меня в этом туалете, и неизвестно доживу ли я до утра или нет.

— Мне страшно, — прошептала я.

— Я вижу, — его горячее дыхание жгло мне губы. — Просто поцелуй меня, и я заберу все твои страхи.

Я решительно мотнула головой.

— Поцелуй, сладкая, — он вдруг вполне бережно погладил меня по щеке костяшками пальцев.

Конечно, нежностью это было сложно назвать: его шершавые грубые руки никак не могли бы доставить ласку, но все же в этом движении была какая-то осторожность и даже забота.

Но все равно это не могло заставить меня поцеловать его. И как отказать, чтобы не нарваться на месть?

— Я поцелую, — решилась я, — но у тебя в машине.

— Нет, Анфиса, — он еще теснее сжал меня в объятьях, — ты мне условия ставить не будешь. Никогда. Я хочу здесь и сейчас.

Я сжала губы на его последние слова.

Ишь! Хочет он! Перехочет!

Но что же я могла сделать? Как поступить по-другому?

— Можно хотя бы не в туалете? — я схватилась за последнюю отмазку. — Тут ведь антисанитария...

— Поверь, лучше сделать это наедине, — он растоптал и эту надежду. — Если в коридоре нас кто-то увидит, то захочет тебя. Тогда без травм для этого урода не обойдется.

Я понимала что выхода нет.

— Реван, пожалуйста, — я жалобно взглянула на него.

— Нет, Анфиса, — он сжал меня за талию, и теперь я ощутила его страсть.

Похоже его заводят даже мои мольбы.

Вот ведь маньяк!

— Целуй, курносая, — он склонил голову. — Я едва держусь. Если ты меня промаринуешь еще хоть минуту, я просто усажу тебя на эту столешницу, задеру твою юбку и так отласкаю, что ты больше не сможешь думать ни о ком, кроме как обо мне.

Я еще жалобнее взглянула на него.

Для меня все это прозвучало как угроза.

— Меня останавливает только то, — продолжал он, — что место, на которое я тебя хочу усадить — столешница в общем туалете. Но, клянусь, еще минута...

Я все поняла. Это и была та угроза и та месть, которую я не смогу проигнорировать.

Закрыв глаза, я робко прижалась губами к губам Ревана и замерла, прервав его речь на полуслове.

Реван и сам застыл как будто от неожиданности. Он не спешил обхватить мои губы своими, и не торопился засунуть язык мне в рот. Он как будто пытался проанализировать нравится ему вообще или нет.

А если нет? Реван бросит меня в этом месте?!

Должна ли я добавить смелости в свой поцелуй? Или лучше дождаться, когда он опять сам завладеет моими губами? Оказывается, когда целует он это уже и нет страшно, как когда я сама...

А если ему наоборот понравится очень сильно? Тогда он все таки возьмет меня в этом туалете?

Мамочки, что же мне делать?

Я все стояла задрав голову и прижимаясь губами к губам Ревана, и не знала что мне делать дальше. Я не могла заставить себя сделать что-то хоть чуточку более смелое. Поэтому я вновь жалобно взглянула на него и попросила:

— Пожалуйста... мне страшно... Лучше ты меня целуй.

— Анфи-и-са, — прошипел он, — ты охрененная. Ты сводишь меня с ума. Клянусь, твой клевок в мои губы — самый сладкий поцелуйчик, который у меня вообще был.

Я не пыталась отстраниться, а просто смотрела на мужчину. Мне хотелось, чтобы он уже приняла какое-нибудь решение, и мы поскорее закончили с этим «выходом в свет».

— Ничего не бойся, поняла меня? — он снова грубовато провел пальцами по моей щеке, хотя я понимала что он пытался меня погладить на самом деле. — Я разорву любого, кто попробует тебя обидеть.

Он вдруг отстранился от меня, а я машинально схватилась за его футболку.

Страх, что Реван бросит меня, не отпускал. Мне хотелось быть к нему как можно ближе.

— Я никуда от тебя не отойду, — Реван взял меня «под крылышко». — Но мне приятно, что ты так жмешься ко мне.

Я молчала, чувствуя себя ужасно неловко за то, что сдалась Ревану. Я ведь теперь буду только об этом и думать перед сном: был ли у меня другой выход или нет; можно ли было как-то избежать этого или нет.

— Пойдем, сейчас я там быстро шорох наведу, и через пять минут я тебя полноценно засосу в машине, — Реван смачно ущипнул меня за зад, а я лишь дернулась, но не стала убирать его руку.

Пусть делает и говорит что хочет, но если через пять минут мы уйдем отсюда, я позволю этому мужлану «засосать» меня в машине. Но только «засосать»! Больше ничего! А с завтрашнего дня я не позволю себе ни говорить с ним, ни сесть к нему в машину. Больше ничего!

Обещаю!

Только бы поскорее уйти отсюда!

Реван не соврал: когда мы вернулись, он вдруг выдал свои решения по всем вопросам, которые он обсуждал с мужчинами и все это было мгновенно одобрено. А затем мы и правда направились к выходу.

По пути никто к нам не пристал, хотя сальных взглядов в мою сторону было много. Но Реван и сам торопился уйти.

Поэтому ровно через пять минут, я наконец выдохнула с облегчением и закрыла глаза, когда оказалась в машине Ревана...

Глава 32

— Куда мы едем? — я с тревогой взглянула в окно, понимая что Реван не направляется к моему дому.

Я заметила куда он едет слишком поздно. Сначала все никак не могла отойти от этого ужасного вечера, и только сейчас обратила внимание на дорогу.

— Ко мне, куда же еще, — обыденным тоном ответил он.

— Нет, Реван! — я жалобно взглянула на него. После всего пережитого мне пока не хотелось ему грубить. — Пожалуйста, отвези меня домой. Ко мне. У меня еще куча дел. И мама