Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Сергеевна Ханевская

— Там, как видите, полная раковина грязных пробирок, скопившихся за день. Идите отмывать, пока ждем господина ректора. Вам все равно светят отработки. Начнете с сегодняшнего вечера.

Я на секунду прикрываю глаза.

Вот ведь вляпалась!

Вздохнув, я направляюсь к раковине и собираюсь наложить простейшее очищающее заклинание. Но тут магистр взвизгивает так, будто я покусилась на его честь:

— Нет! Руками! Иначе какое же это наказание?

Я стискиваю зубы и подчиняюсь.

Вода ледяная, пахнет прокисшими настойками и серой. Пена липнет к коже, стекло скользит в руках. Я дрожу от холода и страха.

От ожидания.

От того, что он идет сюда, а мне совершенно нечего сказать в оправдание. Если Даррен начнет обыскивать меня магией, он сразу найдет ингредиенты. Сложит их в уме и догадается какое именно зелье я собираюсь варить.

В напряженной тишине слышно, как позвякивают колбы в моих дрожащих пальцах. Пару раз чуть не роняю пробирки, но вовремя успеваю подхватить.

А магистр ходит взад-вперед, как тюремщик, и ворчит что-то про «деградацию молодежи» и «наглость беспредельную, в святая святых лезть».

Время тянется мучительно долго.

С каждой секундой становится хуже.

И вот — шаги.

Удивительно, что ректор идет сюда пешком, а не в магическом вихре портала.

Дверь лаборатории беззвучно открывается.

Я даже не вижу, как он входит — я чувствую.

Даррен не углубляется в лабораторию, останавливаясь недалеко от выхода. С такого ракурса для него я остаюсь в тени, незаметной. И хоть это не на долго, я мысленно радуюсь каждой секунде его неведения.

— Неужели произошло нечто настолько ужасное, что меня отрывают от дел в такой час? — произносит он ровно, без раздражения.

Я беззвучно хмыкаю. Интересно, какие такие дела у него ночью? Да еще и важные.

В памяти тут же всплывает наш с ним «разговор», на который он как раз и вызвал меня после отбоя. Похоже ректор продолжает рыть в направлении моей причастности к его предсказанной смерти, а свободное время выдается для этого исключительно под покровом темноты.

А может, это касается того дракона, устроившего магический шторм на море?

Или… дело в предстоящей свадьбе? Ведь он уже должен быть почти окольцован в этом времени. Появление метки на моем плече в прошлый раз сорвало помолвку, но теперь я скрываю истинность. Ничто не мешает ему устраивать свою личную жизнь.

Эта мысль неприятно колет сердце. Я мотаю головой, прогоняя ее.

Если задуматься, у Даррена полно проблем и без меня.

Но я сейчас точно не в подходящем месте, чтобы об этом рассуждать.

Магистр Мортелл расправляет плечи, явно довольный возможностью блеснуть своей значимостью и торжественно объявляет:

— У нас кража, господин ректор, — и указывает на меня, как на преступницу, уже приговоренную к казни.

Даррен делает шаг в сторону, и наконец замечает меня.

Его взгляд подобен прикосновению. Я чувствую его на своей коже, и от этого становится жарко. Огонь поднимается от груди к шее и заливает щеки.

Я наверняка уже красная, как помидор.

Ректор же никак в лице не меняется.

— Что пропало? — спокойно спрашивает он, снова глядя на магистра.

Мортелл с готовностью начинает перечислять. Слишком уж подробно. И слишком уж быстро, будто заучивал список наизусть.

— Украдены следующие компоненты: корень лунного вереса, кровь шадора, пыль рунды, слизь митрала, сок регезы горькой и экстракт полыни. А также полный набор ингредиентов для любовного зелья. Полный! — добавляет он, словно подчеркивая масштаб трагедии.

У меня отвисает челюсть.

Да для такого перечня сюда впору телегу подвозить, чтобы все унести!

Я бросаю недомытую колбу в чашу с мыльной водой, отчего брызги летят в разные стороны.

— Я ничего не брала! — голос дрожит, но я упрямо поднимаю подбородок. — Ничего из того, что он сказал! Куда бы я все это спрятала?

Мортелл вскидывает брови и смотрит на меня так, будто я оскорбила его предков.

— Господин ректор, — резко поворачивается он к Даррену, — разрешите обыск? Магический. Чтобы снять все вопросы. Собственно, для этого я вас и позвал! По уставу не положено обыскивать студентов без прямого разрешения главы академии. Я бы немедленно…

— Достаточно, — прерывает его словесный поток ректор, направляя на меня тяжелый взгляд.

Мое сердце проваливается куда-то в ступни.

Если меня проверят магией — найдут абсолютно все.

И Даррен поймет, что я собираюсь скрыть метку. Возможно, не сразу, не прям сейчас, но он непременно сложит воедино нужные элементы.

И тогда… Тогда конец.

Мортелл уже шагает в мою сторону — довольный и уверенный в своей власти.

А я делаю единственное, что может меня спасти.

— Да! — выпаливаю быстрее, чем соображаю. — Я… действительно варю любовное зелье! Мне кое-чего не хватило, и я вернулась, чтобы взять необходимое. Но не успела.

Даррен не меняется в лице, но… на миг — всего один миг — я вижу удивление. Как будто малюсенькую трещинку на холодном камне.

А Мортелл сияет, как ребенок на празднике.

— Я же говорил! — восторженно бросает он.

Даррен медленно подходит ближе.

— И кого же вы собирались привораживать, мисс Грайс? — вкрадчиво спрашивает он.

Я сглатываю.

— Никого, господин ректор. Я… просто практикуюсь. Следую по списку учебных зелий, что входят в экзаменационный перечень. Хочу попасть на факультатив к магистру Вальтеру Мортеллу, — киваю в сторону старика. — Он берет только лучших.

Мортелл моргает. Настолько растерянно, что я бы рассмеялась, если бы не была в шаге от казни.

Даррен прищуривается. Не угрожающе — скорее… оценивающе.

— И в каких зельях вы уже успели «попрактиковаться»?

Я почти не дышу.

— Учебный год только начался, господин ректор, — я пытаюсь выдавить улыбку. — Приворотное — первое в списке.

Пауза тянется вечность.

Он смотрит на меня так пристально, будто пытается разложить на молекулы.

Уверенна, если он сейчас произнесет поисковое заклинание, весь этот фарс очень быстро закончится. Не в мою пользу.

Но Даррен… просто отворачивается.

— Разберитесь сами, магистр, — обращается он уже к Мортеллу. — И в следующий раз не отвлекайте меня по пустякам.

Разворачивается и идет к выходу. Уже у двери он чуть замедляет шаг, как будто хочет обернуться и что-то сказать или спросить.

Но передумывает.

Исчезает в темноте коридора так же бесшумно, как и появился.

Я облегченно выдыхаю, сжимая край раковины, чтобы не осесть на пол.

Мортелл что-то ворчит, но я не слышу из-за шума в