Лекарка из другого мира 2 - Ольга Кобзева

Место для обвинений Набилла выбрала многолюдное. Взгляд выхватил в толпе Ашрафа. Он тоже спешил ко мне. На секунду позволила себе поверить, что Ашраф не даст меня в обиду. Если не заступится, то хотя бы разберется.

Наследный арх успел ко мне одновременно со стражами, оттолкнул одного из них, хватая меня за плечи. Встряхнул. И тут его взгляд упал на то, что так и держала в руках — пустую уже плошку и нож. Бинты и мазь остались в спальне Рамины.

Глаза наследного арха налились кровью. Кажется, мать ему все же небезразлична.

Я все еще надеялась на разбирательство, все еще жила в мире иллюзий.

— Ашраф, все не так, — пискнула я, но добилась лишь того, что рот мне запечатали Силой.

Замолчав на полуслове, я продолжала бешено вращать глазами, стараясь заставить наследного арха меня выслушать.

Бесполезно. Ашраф смотрел на меня с презрением, и я опустила глаза, перестав дергаться.

Хватит, Ира, сколько можно! — надавала себе мысленных пощечин. Да когда же ты перестанешь скакать по граблям? Что еще должно произойти, чтобы ты наконец поняла, что пора думать о себе, а не о других!

Оправдаться мне так и не позволили. Всем хватило визга Набиллы. Причем никому и в голову не пришло попытаться выяснить, а как я, собственно, попала в покои Рамины? Кто меня туда провел? У меня в руках был нож, этого для обвинений оказалось достаточно.

Ашраф грубо швырнул меня в руки стражей и рванул в сторону спальни матери.

Честно говоря, мне было приятно, что он первым делом пошел удостовериться, как она там. Я, все еще не успевшая утратить остатки наивности, верила, что вот сейчас Рамина все объяснит, и ситуация будет улажена.

А пока меня ждал все тот же каменный мешок. Швырнули меня в него с такой силой, что я буквально впечаталась в противоположную стену. Нож остался при мне, его никто даже не подумал изъять. Боюсь только, использовать я его могу лишь одним способом — вскрыть себе вены, если пойму, что сил для борьбы не осталось.

Но они были.

Я хотела жить! Как никогда!

Чудовищные события, произошедшие со мной в последнее время, не сумели сломить моей воли, не смогли отвратить от желания продолжать борьбу. Мне подарили второй шанс и сдаваться я пока не намерена!

Раздраженно отбросив нож в угол, некоторое время ходила от стены к стене, не давая сама себе замерзнуть. Злость и адреналин поддерживали меня, не давали погрязнуть в жалости к себе, не давали скатиться в уныние.

Я до последнего надеялась, что сейчас все прояснится, Ашраф поговорит с матерью и меня выпустят.

Пусть не с благодарностями, о таком я и не мечтала, но хотя бы просто выпустят.

Однако ночь я провела в этом каменном мешке. В конце концов свернулась калачиком на куцем тюфяке. Голодная, продрогшая до костей, но уставшая настолько, что все же смогла уснуть.

Проснулась за секунду до того, как двое даргаров грубо вздернули меня на ноги. Лязга двери я не слышала, банально проспала.

Заозиралась, дезориентированная спросонья. Все такая же голодная. Замерзшая просто чудовищно!

Даргары молча протащили меня к уже знакомой лестнице, а после длинным коридором выволокли на улицу.

Неподалеку от входа заметила большой деревянный помост. Именно туда меня и вели. Силком протащили по лестнице и втолкнули в небольшую клетку, в которой я могла только стоять, пригнувшись, либо сидеть, поджав ноги. Прутья клетки обжигающе-холодные, да и вообще погода на улице не располагает к долгим прогулкам, не говоря уж о сидении в скрюченном состоянии на одном месте. Кажется, я догадалась о способе, которым меня собираются умертвить — заморозить насмерть.

Стоило мне оказать в ледяной клетке — на ступени помоста шагнул Кахраман.

Демон в человеческом обличии. Вот кто настоящий монстр!

Кахраман кривил губы, смотрел на меня брезгливо, презрительно. За его спиной потихоньку собиралась толпа.

— Я сохранил жизнь демону! — громко выкрикнул Кахраман. — Разве не пошел я навстречу Совету? Разве не поступил так, как просил мой сын? Я нарушил вековые устои, убежденный своими советниками, что не все демоны опасны. Что не все они несут лишь разрушения и смерть! И что произошло в итоге? — Кахраман картинно обвел собравшихся взглядом. — Этот демон посмел напасть на мою жену с холодным оружием! — обвинительно выкрикнул он. — Напал на мать наследного арха!

Великие Боги, куда я попала?

Кахраман и не пытался разобраться в случившемся, а может, напротив, и не собирался, использовав мою глупость против меня же.

Я слушала гнусные обличительные речи Кахрамана, все больше закрываясь в себе. Кричать, возражать… зачем? Бессмысленно, это же очевидно.

Верховный арх еще какое-то время разорялся на мой счет, я уже даже не прислушивалась, все силы тратила на то, чтобы согреться. Слух улавливал отдельные слова и фразы.

…Наказание…казнь…возмездие… кара Богов… расплата…воздаяние…

Толпа гомонила, поддерживая своего арха. Искренне или нет, думаю, для меня разницы никакой.

Закончив говорить, Кахраман также картинно удалился. Взгляд выхватил Ашрафа. Наследный арх задержался на некоторое время, я видела, как он замер в отдалении. Молчал. Заметила, что Ашраф то и дело потирает предплечье, то место, где у него след клятвы. Но вот и он ушел.

Кажется, на какое-то время обо мне и вовсе забыли. Неподалеку, спиной ко мне, лишь замерли трое даргаров. Охрана.

Скрючившись, я старалась хоть немного отрешиться от происходящего, абстрагироваться от пронизывающего холода, стараться не стучать зубами, а вот не трястись я уже не могла.

Холод проник в каждую клеточку моего организма, заморозил конечности, кожу, волосы, зубы, даже внутренние органы. Замерзнув так, как никогда в жизни, я уже готовилась проститься с жизнью, как вдруг меня окутало теплым облачком.

Оглянуться по сторонам я была не в состоянии. Все, на что уходили силы — пытаться сохранить хоть кроху тепла. Однако, отрицать бессмысленно, кто-то замкнул вокруг меня тепловой контур.

Сил не осталось даже на удивление. Меня неумолимо клонило в сон, с которым я пыталась бороться. Боялась, что заснув, уже не проснусь.

Мало-помалу к конечностям стала возвращаться чувствительность. Зубы уже не стучали так сильно, я сама перестала трястись и дрожать. И вот теперь оглянулась, ища взглядом неизвестного благодетеля.

Вокруг не было никого, кого я могла бы заподозрить в проявлении доброты ко мне.

Все, что я могла бы сделать для доброхота — постараться не выдать его. Так что