Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз

живота. Она закрыла глаза — и перед ними всплыло его лицо. Его руки, его голос. Но она отогнала этот образ. Сейчас — только она. Только её тело, её решение.

Ритм ускорился, дыхание сбилось. Внутри нарастало напряжение, тугое, горячее. Она уже была близко, когда в коридоре послышались шаги.

Кэтрин замерла, зажав вибратор внутри, боясь пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Шаги приближались, тяжёлые, медленные. Остановились у её двери.

Тук-тук.

— Кэти.

Голос отца. Она не дышала.

— Кэти, я знаю, ты меня слышишь.

Слёза скатилась по щеке, горячая, злая. Она смотрела на дверь, не в силах вымолвить ни слова.

— Я хочу только лучшего для тебя. Ты должна это понять.

Она молчала. Слышала, как он стоит за дверью, ждёт. Потом шаги удалились.

Кэтрин лежала, чувствуя, как пульсация внизу живота затихает, сменяется пустотой. Она выключила вибратор, положила рядом. Коснулась себя — пальцы были влажными, но чистыми. Ни крови, ни боли. Только странное чувство пустоты, которая теперь была её.

Она смотрела на дверь долгую минуту. Потом перевела взгляд на икону, на открытое окно.

Долго лежала, не шевелясь. Потом медленно натянула одеяло до подбородка, сжала в руке край простыни. Рядом, на подушке, лежал вибратор — холодный, чужой, но теперь её. Она не убрала его. Оставила как напоминание.

Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.

Она сделала это. Сама. Не для Кейна, не против отца. Для себя.

И никто не мог у неё это отнять.

Глава 20. Телефон

Утром Кэтрин проснулась раньше будильника. Несколько секунд лежала, глядя в потолок, ощущая странную лёгкость там, где ещё вчера было напряжение. Она повернула голову — вибратор всё ещё лежал на подушке, холодный и чужой, но теперь её. Она взяла его, открыла ящик стола, убрала в коробку. Подумала секунду, потом сунула коробку в сумку.

Пусть лучше будет с ней. Не под взглядом иконы.

В коридоре она столкнулась с Сэмом. Он стоял у двери, прислонившись к косяку, с лицом, которое пыталось быть спокойным, но выходило каменным.

— Готова? — спросил он.

— Да.

Они вышли из дома. Сэм шёл рядом, не касаясь, но так близко, что она чувствовала его присутствие каждой клеткой. Молчание давило. Он не задавал вопросов, не пытался заговорить. Просто шёл, как тень, которую невозможно сбросить. Утро было свежим, солнце уже начинало припекать, и тени становились короче. Кэтрин смотрела под ноги, на асфальт, и думала о том, что ещё неделю назад этот путь казался ей привычным. А теперь каждый шаг рядом с Сэмом отдавался в висках глухим раздражением.

В университете он проводил её до аудитории, замер у двери.

— Я буду ждать после пар.

— Я помню.

Она вошла, села на своё место. Стул рядом пустовал. Кейн не пришёл.

Кэтрин вздохнула — выдох получился длинным, освобождающим. Внутри разлилось облегчение. Она не знала, радоваться этому или тревожиться, но сегодня ей не нужно было прятать взгляд, бороться с собой, притворяться, что его присутствие её не касается. Сегодня она могла дышать. Лекция тянулась медленно, но она почти не заметила, как пролетело время. Мысли возвращались к сумке, к коробке, к телефону, которого у неё ещё не было, но который уже стал символом чего-то важного.

Когда прозвенел последний звонок, Кэтрин собрала вещи медленнее обычного. Ей нужно было перехватить Сэйдж до того, как Сэм успеет её перехватить.

Она нашла Сэйдж в библиотеке. Та сидела за стойкой, листая что-то в планшете, и, когда Кэтрин приблизилась, подняла голову с лёгкой улыбкой.

— Ты выглядишь так, будто у тебя план.

— Мне нужен телефон, — сказала Кэтрин без предисловий. — И предлог, чтобы избавиться от надзирателя. Через сколько ты заканчиваешь?

Сэйдж усмехнулась.

— Прямо сейчас. — Она захлопнула планшет, сунула в сумку. — Надзиратель? Это звучит интригующе.

— Ты ещё не видела.

Они вышли в холл. Сэм стоял у окна, сложив руки на груди, и сканировал взглядом каждого, кто выходил из аудиторий. Когда увидел Кэтрин, выпрямился, готовясь идти за ней.

— Кто это? — спросила Сэйдж, прищурившись.

— Тот, кого отец приставил охранять мою добродетель.

Сэйдж приподняла бровь.

— Охренеть.

Они подошли к Сэму. Он перевёл взгляд с Кэтрин на Сэйдж, и его лицо стало ещё жёстче.

— Кэти, ты же знаешь условия, — начал он, делая шаг вперёд и протягивая руку, чтобы взять её за локоть.

Кэтрин отдёрнула руку. Сэйдж мгновенно шагнула между ними, перекрывая ему обзор.

— Условия? — её голос сочился иронией. — Пай-мальчики из церкви... хм, интересно.

Сэм сделал вид, что не замечает её. Смотрел только на Кэтрин, обходя Сэйдж сбоку.

— Кэти, — повторил он, и в голосе прорезались приказные нотки. — Ты должна идти со мной.

— Должна? — Сэйдж снова оказалась перед ним, не давая приблизиться. — А кто ты ей, папочка? Муж? Жених? Охрана?

— Это не твоё дело, — процедил Сэм, делая ещё одну попытку обойти её.

— Это моё дело, когда ты стоишь на пути у девушки, которая хочет выпить кофе со своей подругой.

Сэм покраснел. Сжал кулаки. Его дыхание стало тяжёлым.

— Ты не понимаешь...

— О, я понимаю, — перебила Сэйдж, и в голосе зазвенела сталь. — Ты из тех, кто решает за других. Только вот Кэтрин уже взрослая. И если она хочет пойти со мной, она пойдёт. Без твоего разрешения.

Сэм смотрел на неё, и в его глазах плескалась злость, смешанная с бессилием. Он перевёл взгляд на Кэтрин, и в этом взгляде было что-то, чего она раньше не замечала — не забота, не любовь. Собственничество.

— Ты позволишь ей так со мной разговаривать?

Кэтрин посмотрела на него спокойно. В голове пронеслось: «Он всегда был таким. Я просто не видела».

— Она моя подруга, Сэм. И я пойду с ней.

Он побледнел. Секунду стоял, переваривая, потом выдохнул сквозь зубы:

— Я расскажу твоему отцу. О том, что ты делаешь. О том, с кем ты...

Кэтрин почувствовала, как внутри что-то оборвалось, а потом расправилось. Страх, который держал её все эти годы, вдруг показался смешным. Она посмотрела на Сэма и поняла: его угрозы больше не имеют власти.

— Рассказывай, — сказала она ровно. — Мне всё равно.

Слова вырвались легко, и она сама удивилась, как это просто — сказать. Внутри не было страха. Только усталость и странное облегчение.