Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз

кому нравится ощущение жара, разогрева, но не острая боль. А это — стеки, они оставляют более чёткий след. И зажимы — на соски, на губы, цепочки с грузиками. Свечи из низкоплавкого воска — капли горячие, но не обжигают, если знать, как использовать.

Кэтрин смотрела, и в голове складывалась картинка. Его руки, его голос, его слова. Всё это было в том мире, который он предлагал. Не боль — ощущения. Не насилие — игра.

— А это, — Сэйдж переключила изображение, — наручники, кожаные или металлические, повязки на глаза, кляпы. Для ограничения чувств. Когда не видишь, не можешь говорить — всё остальное обостряется.

— Он говорил про доверие, — сказала Кэтрин тихо. — Что это... полное доверие.

— Он прав, — Сэйдж отложила планшет. — В этом вся суть. Доверие, которое сильнее страха.

Она открыла ещё одно короткое видео — сцена с повязкой на глазах. Женщина сидела с закрытыми глазами, мужчина водил пером по её телу, и она выгибалась от каждого прикосновения, не зная, что будет дальше. Кэтрин смотрела, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Это не страшно, — сказала она. — Это... красиво.

— Есть такое, — согласилась Сэйдж. — В нормальных отношениях BDSM — это искусство. Не про боль, а про ощущения. Про доверие.

Она помолчала, взглянула на Кэтрин, потом добавила:

— Хотя бывает и по-другому. Есть люди, которым нравится жёстче. Более интенсивные ощущения, более глубокая отдача контроля. Но это всегда — по согласию. Оба знают, на что идут, и оба хотят этого. Без исключений.

Кэтрин кивнула. В голове пронеслось: он мог бы быть жёстким. Она видела его холодные глаза, его уверенность. Но он выбрал другое. Он выбрал дать ей выбор.

Сэйдж закрыла планшет, откинулась на спинку дивана. Несколько секунд они сидели молча, и Кэтрин чувствовала, как слова подступают к горлу. Она никогда не говорила этого вслух. Никому. Но устала молчать. Устала нести это одна.

— Ладно, — Сэйдж посмотрела на неё в упор. — Я могу всё понять, но для чего тебе эта информация? Ты же не просто так в библиотеке торчала.

Кэтрин сжала чашку. Слова сами рвались наружу.

— Есть один человек, — начала она тихо. — Он... он предложил мне условие. Я должна сама лишить себя девственности. С помощью... вибратора, который он дал. И если я сделаю это — он поймёт, что я готова.

Сэйдж отставила чашку. Её глаза сузились, но не в осуждении — в осмыслении.

— Ты серьёзно? — В её голосе мелькнуло удивление. — Он дал тебе вибратор и сказал: «Давай, сама себя трахни, а потом приползи»?

— Не так, — Кэтрин покачала головой. — Он сказал, что первый опыт часто бывает болезненным и неловким. И он не хочет быть частью этого. Не хочет, чтобы я вспоминала его и думала о боли.

Сэйдж присвистнула. Потом её брови поползли вверх.

— Погоди. Это Кейн? — Она уже знала, но сейчас в её голосе появилось новое понимание. — Твой Кейн Вулф — любитель BDSM?

— Кажется, да, — Кэтрин кивнула.

— Ну и ну. — Сэйдж откинулась на спинку, покачала головой. — Так вот почему он перевёлся... Не для учёбы, а чтобы найти себе... — Она запнулась, посмотрела на Кэтрин. — Чтобы найти тебя.

Кэтрин молчала. Сэйдж долго смотрела на неё, потом спросила:

— И как ты себя чувствовала? Когда он... ну, когда он прикасался к тебе?

Кэтрин подняла глаза. Вопрос застал врасплох.

— Я... — она запнулась. — Я чувствовала себя живой. Впервые в жизни я чувствовала, что хочу чего-то по-настоящему. Сама.

— А когда он дал тебе вибратор?

Кэтрин опустила взгляд в чашку.

— Я разозлилась. Подумала, что он не хочет брать на себя ответственность. Что он просто трус.

— А теперь?

Кэтрин помолчала. В голове проносились обрывки разговора с Кейном, его слова о доверии, о выборе, о том, что он не хочет быть частью её боли.

— Теперь я думаю... может, он боится. За меня.

Сэйдж кивнула, обдумывая.

— Слушай, про девственность. — Она подалась вперёд, понижая голос. — Это, по сути, миф. Понимаешь? Плева — она разная у всех. У кого-то тонкая, у кого-то толстая. У некоторых рвётся вообще не от секса, а от спорта или даже от тампона. И кровь — не показатель. У многих её вообще нет. Так что не парься на этот счёт. Больно может быть, если нервничаешь, если не готова. Но не обязательно. И не у всех.

Кэтрин слушала, и внутри отпускало. Не всё, но часть того груза, который давил с того самого вечера, исчезла.

— А его просьба? — спросила она. — С вибратором?

Сэйдж усмехнулась.

— Если честно, я не очень понимаю, зачем ему это. Но, может, он боится сделать тебе больно. Или боится, что ты сделаешь это для него, а не для себя. — Она пожала плечами. — В любом случае, решать тебе. Если хочешь — делай. Если нет — не делай. Твоё тело, твой выбор.

Кэтрин смотрела на неё и чувствовала странную благодарность. Ни осуждения, ни жалости. Просто факты.

— А ты откуда так много знаешь? — спросила она. — Тоже изучала?

Сэйдж замерла на секунду, потом усмехнулась.

— Изучала. Для курсовой. — Она помолчала, и в её голосе мелькнуло что-то, чего Кэтрин не смогла определить. — И не только для курсовой. Некоторые вещи лучше знать на собственном опыте.

Кэтрин хотела спросить, что это значит, но не решилась.

— Спасибо, — сказала она. — Мне... было приятно поговорить.

— Взаимно, — Сэйдж допила свой американо. — Ты не такая, как я думала.

— Какая?

— Из тех, кто молчит и терпит. А ты — ищешь. Это круто.

Кэтрин улыбнулась.

— Если хочешь, приходи на службу в воскресенье. В церковь Святого Сердца.

Сэйдж рассмеялась. Громко, открыто, запрокинув голову.

— Я не боюсь своих грехов, Кэтрин. — Она встала, собрала планшет в сумку. — Но кофе выпить ещё раз с тобой — с удовольствием.

Кэтрин смотрела, как она выходит, прямая, уверенная, с этим своим тёмным хвостом и острыми очками.

Она допила остывший капучино, расплатилась и вышла на улицу.

Вечерний воздух пах сыростью и свободой. Кэтрин шла домой и прокручивала в голове их разговор. Слова Сэйдж о том, что девственность — миф, что больно может быть, если