Тёмный грёзовый замок - Д. С. Одесса

— Где он?! Где, чёрт возьми, Кассио?!

В панике он ковыляет к дивану, заглядывает перед ним и за ним, проверяет пол — вдруг кто-то там лежит. Может, спрятался или, бредя от жара, свалился с подушек.

Но нет.

На полу никого нет. Он обыскивает кухню, распахивает дверь ванной, заглядывает в кладовую, в спальню — хотя перед уходом он предусмотрительно запер её.

Ничего. Совсем ничего.

— Он сбежал, — ошеломлённо произносит он вслух. — Чёрт! Он сбежал! И что теперь?

Он с размаху смахивает чашки, стаканы и тарелки со столика — те с грохотом разбиваются о пол. Все его планы сорваны.

Начиная с раненой ноги и заканчивая Кассио, который сбежал. Если тот вернулся в замок, чтобы найти сестру, он неизбежно попадёт в руки лордов.

Такой риск он допустить не может!

В ярости он пинает осколки здоровой ногой. Они разлетаются по комнате, пока он не жалеет о своём поступке: он теряет равновесие, и раненая нога тут же даёт о себе знать. Он вскрикивает, опирается на подлокотник дивана и хватается за ногу. Под чёрными брюками видна кровоточащая, зияющая рана.

Как бы ни хотелось немедленно найти Кассио, сначала нужно обработать ногу. Риск заражения крови или серьёзной кровопотери слишком велик.

Когда боль становится более-менее терпимой, он, хромая, идёт в ванную. Там под раковиной когда-то был спрятан санитарный набор. Дрожащими, окровавленными руками он распахивает дверцы, держась за раковину, и в темноте шарит в шкафчике.

На него падают несколько полотенец и рулоны туалетной бумаги, прежде чем он находит небольшую сумку. К ней прилагается ещё один чехол с медицинскими инструментами — иглами, зажимами, шприцами, ампулами, пинцетами. Это не первый раз, когда ему приходится штопать себя самому. Он зажимает фонарик, который ранее положил на умывальник, между зубами, раскрывает сумки и раскладывает их содержимое на полу. Сев на крышку унитаза, он направляет свет на ногу.

Разрезав ткань брюк ножом, он делает себе инъекцию, чтобы уменьшить боль.

Он рычит, стиснув зубы, когда лекарство входит под кожу. Почти сразу боль отступает. Он обрабатывает рану йодом, очищает её и затем начинает зашивать примерно пятисантиметровый разрез. Это чертовски сложно: кровь всё ещё течёт, а при плохом освещении он едва видит, куда втыкает иглу.

Когда он зашил рану наполовину, внезапно раздаётся грохот в дверь. Он резко вздрагивает.

— Ты дома? У тебя окно разбито!

Это Урано.

Чёрт, что он здесь делает? Сейчас ведь ночь.

— Эй! Ты здесь?

— Да! — громко отвечает он. — Я здесь, но я в ванной!

— Ладно, я захожу.

Ни в коем случае!

Он быстро убирает иглу и нитку, прячет сумки в шкаф, выпрямляется и стягивает с себя балаклаву и куртку.

— Не можешь просто подождать у двери?!

— Дождь идёт. Не будь занудой! — слышит он голос Урано, а затем звук закрывающейся двери. — Святая хрень, что тут произошло? Тут везде стекло.

Он в спешке прячет одежду за занавеской душа, моет руки и волосы под краном, обливает водой торс. Затем срывает полотенце с крючка и обматывает его вокруг бёдер.

— Наверное, кто-то вломился, — спокойно произносит он, выходя из ванной и замечая фигуру, идущую к кухонному уголку.

— Тебе стоит сообщить об этом Жоакиму.

— Я только что заметил.

— И не подумал убрать всё это, прежде чем идти в душ?

Урано светит ему фонариком прямо в лицо, затем проводит лучом сверху вниз по его телу.

— У меня не особо с уборкой. Если тебе мешает — убери сам.

Урано фыркает и наполняет чайник водой.

— Забей. Я просто хотел проверить, как ты, перед тем как лечь спать.

Это ему не нравится.

— И почему?

— Ты же знаешь. Жоаким настаивает, чтобы каждый присматривал за своим напарником. У тебя точно всё в порядке, или мне стоит волноваться?

Он кивает в сторону осколков за спиной, после того как ставит чайник на газ и включает его.

— Не стоит. Понятия не имею, какая крыса это сделала.

Урано поворачивается в своей свободной чёрной толстовке и коротких шортах до колен.

— Готов поспорить, это был предатель. Тебе не приходило в голову, что следующим он может нацелиться на тебя?

Смешно. Лучше бы ты подумал о собственной шее, Урано, — думает он с циничной усмешкой.

— Он был бы самоубийцей, если бы напал на меня.

— Возможно. Но он ведь смог убить Меркурио. Одного из наших самых опытных.

О да. Он до сих пор слышит проклятия Меркурио — что тот пожалеет, как только попадёт ему в руки. В итоге убить Меркурио оказалось проще, чем ожидалось.

— Тоже верно.

— Лучше тебе перебраться в замок. Здесь тебе больше небезопасно, Калисто.

Он небрежно проводит рукой по волосам. Нужно избавиться от Урано, пока тот не начал задавать ещё больше вопросов или, не дай бог, не решил зайти в ванную.

— Хорошая идея. Завтра утром, при свете дня, перееду. Ты доволен, Джулиано?

— Ага. Вполне, — широко улыбается Урано. Он всегда выглядит как этот добродушный сосед, который помогает пожилым людям донести сумки или предлагает женщинам помощь по хозяйству. Насквозь хороший парень, которому большинство женщин доверяют безоговорочно — из-за улыбки и сияющих глаз.

Отлично. А теперь уходи.

Но вместо того чтобы исчезнуть и дать ему закончить с раной и заняться поисками Кассио, Урано достаёт кружку из шкафчика, роется в коробке с чаем и вытаскивает травяной сбор. Залив его кипятком, он исчезает в ванной.

— Подожди, пока я оденусь, если ты собрался тут укорениться.

Закрыв дверь ванной, он в ярости бьёт кулаком по воздуху. Он должен уйти!

— Где совок и щётка?

Дьябло закатывает глаза.

— Где-то под раковиной.

Поскольку Урано явно не собирается уходить, он запирает дверь ванной и зашивает рану до конца. Иначе есть риск, что кровь проступит через полотенце или свежие штаны.

Насвистывая, будто чувствует себя как дома, Урано сметает осколки. Эта добродушность когда-нибудь его погубит!

Почему бы мне не прикончить Джулиано прямо сегодня? Повесить его вверх ногами на дереве у главного входа.

В качестве мести за то, что сегодняшний план сорвался. Отличная идея.

Закончив в ванной, он выходит в гостиную, чтобы надеть чистую одежду. Урано тем временем выносит совок с осколками к мусорному ведру.

— Лучше бы заклеить окно плёнкой, чтобы дождь не заливал.

— Хорошая идея, — соглашается он. Пока ты будешь