Тёмный сияющий замок - Д. С. Одесса

— Знаю, Жоаким бы не разрешил, — шепчет он мне на ухо.

— Он решает, что со мной происходит?

— Ну, в общем, мы все. Мы всегда все заранее обсуждаем. В том числе и когда делим тебя.

Словно пораженная громом, я моргаю, затем поворачиваюсь к нему.

— А меня кто-нибудь спросит?

Он укоризненно приподнимает левую бровь.

— Найди ошибку.

— Верно, я шлюха в этой игре, не командир.

— А почему ты не крикнула «стоп» или «уходите»?

— Это что-нибудь изменило бы?

Уран кивает.

— Мы любим жесткий секс. Но заставлять женщину страдать в аду — это не наш стиль. Признай, тебе понравилось.

Он хочет честного ответа?

— Как бы ты себя чувствовал, если бы четыре женщины без спроса трахнули тебя по очереди? — Только произнеся эти слова, я понимаю, что сравнение хромает.

Голубизна его радужек светлеет при этой мысли.

— Глупое сравнение. — Конечно, ему бы понравилось. — Я понимаю, о чем ты, и поверь мне, Жоаким еще очень сдержан. Тебе не стоит видеть его, когда он…

— Что? — перебивает нас Жоаким. — Я сам не свой?

Испуганно поворачиваюсь к двери. Уран, кажется, тоже ошеломлен его появлением.

— Ты знаешь, каким ты бываешь, когда впадаешь в ярость. Обычно после этого мало что остается от мебели.

— Точно, что делают монстры — ломают обстановку, — думаю я и живо представляю, как Жоаким швыряет стаканы в стену и в гневе опрокидывает комоды. Кажется, у этого парня серьезные проблемы с агрессией.

— Если у меня не будет причины впадать в ярость, ей нечего бояться.

Я закатываю глаза. Причиной для него может стать всего лишь неверный взгляд.

— Спасибо, — шепчу я Урану, прежде чем высвободиться из его рук, закрепить полотенце на груди и гордо пройти мимо Жоакима. — Ублюдок, — шиплю я по пути.

Он поворачивается ко мне и ухмыляется с видом знатока.

— По страсти, — отвечает он с непристойными нотками в голосе и уставивается на меня, как на животное в клетке. Я знаю, что означают эти похотливые взгляды — он хочет большего.

— Я вижу, между вами уже пробежала искра, — замечает Уран. — Более сильной любви-ненависти я еще не видел.

Словно я могу полюбить этого громилу, этого самодовольного, чванливого засранца и садиста. Никогда. Он, наверное, даже значения этого слова не знает.

Меня передергивает при одной мысли.

Усмехаясь про себя, я вхожу в спальню. Сейчас я слишком измотана всем этим… Да что это вообще было? Дуэт, потом трио или квартет? Нет, это был квинтет! Мой мозг, кажется, еще не до конца это осознал. Плутау точно не обрадуется, когда я завтра ему расскажу. Только… Неужели Жоаким действительно плохо со мной обошелся? Ведь Плутон просил: обращайся с ней хорошо.

С его больной точки зрения, он наверняка считает, что обращался со мной хорошо. Я получила свое, несколько раз была доведена до оргазма четырьмя мужчинами.

С моей точки зрения, я еще не знаю, как ко всему этому относиться. Это странно, непривычно и опасно. И я на тысячу процентов уверена, что ни за что не переспала бы с Сатурном по доброй воле, если бы Жоаким этого не захотел.

Но теперь… Это было не ужасно. Наоборот, это было возбуждающе и как-то жестоко-прекрасно.

Боже, Мэдисон, у тебя настоящий заскок. Большинство женщин сразу побежали бы в полицию и заявили бы об изнасиловании, если бы это было возможно.

Но я не такая, как другие женщины. Другие женщины не стали бы работать в ночных клубах. Они сочли бы мою работу отвратительной. Они презирали бы стриптизерш за то, что те соблазняют их мужей, чтобы выманить у них деньги.

О том, что мужчины по собственной воле ходят в клубы, потому что жена дома ничего не предлагает, уже много месяцев или лет не хочет секса, и мужчина должен подстраиваться под ее потребности, мало кто задумывается.

Иногда гости за стойкой рассказывали мне очень грустные истории о своих разрушенных отношениях и браках, пока я готовила им напиток. О том, что их партнерши недовольны ими, кричат на них и оскорбляют каждый день, что они недостаточно хороши и виноваты в том, что отношения не складываются. А самое суровое оружие женщины против мужчины — лишение секса и игнор. То, что эти мужчины чувствуют себя отвергнутыми, непонятыми и одинокими, я могу очень хорошо понять.

Для меня сами отношения с домом, детьми и новой машиной — абсолютно не вариант. Я никогда не вписывалась в стандарты общества и думаю, что это не изменится. Это сделало бы меня только несчастной. Но если честно, я живу очень изолированно. Всегда. Не потому, что я изгой, а потому, что не хотела, чтобы меня ранили.

В университете есть друзья, с которыми я прекрасно лажу. В клубе тоже есть замечательные коллеги, веселые, открытые люди, которые снова и снова пытаются узнать меня поближе, приглашают в кино или в клубы. Но я никогда не подпускаю их близко. Рано или поздно, как я поняла, они уходят, бросают тебя, поворачиваются спиной, обсуждают тебя, завидуют, смеются над тобой. Так чаще всего и было в детских домах. Если бы не мой брат-близнец Кассиу, я бы, наверное, осталась на этом свете в полном одиночестве.

Именно благодаря ему я научилась бороться за свои желания и мечты. Сделала школьный выпускной с лучшими результатами, позволила ему уговорить меня поступить в университет, сама оплатила его подработками и сделала из себя все, что могла.

Так что нет, ледяное высокомерное поведение Жоакима во многих моментах меня не задевает. Я научилась быть к нему невосприимчивой. Там, где другие заплакали бы и отчаялись, я остаюсь сильной. Я всегда вижу свет в конце туннеля и у меня есть терпение. Терпение — ключ к достижению целей и побегу из тьмы. Потому что рано или поздно свет возвращается. И, не стоит себя обманывать, с этими мужчинами мне могло достаться куда хуже. Они могли бы быть гораздо более жестокими, безжалостными и бесчеловечными. Могли бы запереть меня в подземелье и давать только воду.

Моей роковой ошибкой было подумать, что я могу так просто отделаться от Жоакима, швырнув ему к ногам спортивную сумку с деньгами. Для него 70 000 евро, наверняка, мелочь, для меня же они означают: три года работать на своего босса в клубе. Причем не просто стоять за стойкой или исполнять танец, а