Брак по ошибке - Ая Кучер

Я мгновенно понимаю — я знаю эту фамилию. И понимаю, почему Ник казался мне таким знакомым!

И вдруг вспышка. Горнолыжный курорт. Дроздов. Тот самый вечер, когда…

Всевышний, точно…

Я смотрю на Ника широко распахнутыми глазами, и, кажется, забываю, как дышать.

Ник Сивьеро, сын итальянской мафиозной семьи. Про которую ходят очень странные слухи.

И недоказанные, но такие убедительные истории, от которых у нормальных людей мурашки бегут по коже.

У меня бегут!

Эта семья очень богата и влиятельна. У них бизнесы и связи в разных уголках земли. И мы виделись с ним вот раз.

А теперь… Ник мой муж.

Мужчина, кладёт ладонь на спинку дивана за моей спиной, и я чувствую, как внутри меня всё холодеет.

Тепло будто уходит из тела, и на его место затекает ледяная вода, которая застывает, превращая внутренности в сплошной лёд.

Я всё вспомнила.

Мы с были большой компанией, катались на лыжах и сноубордах. А потом на Дроздов пригласил Сивьеро к нам на закрытую вечеринку.

Тогда он показался мне, обаятельным. Я смотрела на него, пока Дроздов что-то рассказывал, пожимая руки.

А потом мы с подругой вышли на улицу. Помню, как снег скрипел под ногами.

Помню, как мы смеялись, болтали о чём-то, и вдруг выстрелы. Громко, резко, очереди из стрельбы разного оружия.

Я никогда в жизни не слышала выстрелов так близко. Я не знала, кто стреляет, почему, в кого. Я знала только одно: мы должны убраться оттуда.

Мне больше никогда не было страшно как тогда. Сердце колотилось, что я слышала его в ушах.

Лёгкие горели. Страх был таким поглощающим, что я чувствовала его вкус на языке.

Охрана быстро приехала и нас вывела нас из-под линии огня.

Я вычеркнула тот вечер из головы. Вместе со всеми, кто там был. Вместе с красивым, опасным незнакомцем по фамилии Сивьеро.

И вот теперь этот мужчина — мой муж. У судьбы видимо своё чувство юмора, которое простым смертным не понять.

Я смотрю на Ника и кажется у меня двоится в глазах. Внутри всё перемешивается в пульсирующий комочек страха.

Он также не помнит меня, как и я не помнила его? Или просто не сказал? Что тут происходит вообще?

Я не успеваю задать ни один вопрос. Не успеваю спросить, как он стал моим мужем.

Потому что в этот момент парочка останавливается у нашего столика.

— Присядем? — спрашивает гризли, но это даже не вопрос.

Он просто садится напротив Ника, устраиваясь на диване так, что тот, кажется, скрипит под ним.

Девушка опускается рядом, легко, изящно, и смотрит на меня с мягкой, открытой улыбкой.

— Надеюсь, не помешали? — говорит она, и в её голосе нет ни капли наигранности.

Я смотрю на них и ловлю, неловкое удивление. Потому что они — странная пара.

Она — красивая, хрупкая, светлая. На ней простой, но дорогой свитер, джинсы, волосы собраны в небрежный хвост, и в каждом движении чувствуется порода. Я росла среди таких девочек.

Девушка смотрит на мужчину с такой теплотой, что я невольно задерживаю взгляд.

Он совершенно другой. Грубый, тяжёлый, опасный, такой о ком обычно сводки криминальных новостей. Или из СИЗО.

Но когда он переводит взгляд на неё, его лицо меняется, смягчается. Становится почти нежным.

— Я, кстати, Василиса, — представляется девушка, протягивая мне руку. — Можно просто Вася.

Я пожимаю её ладонь, чувствуя тепло.

— Мина, очень приятно.

— А это, — Вася похлопывает мужчину по плечу, и я замечаю, как его бровь слегка приподнимается. — Ярый.

Я смотрю на него, и внутри у меня всё тихонько смещается. Кто в здравом уме называет человека Ярый?

Звучит как кличка. Как имя человека, который занимается не тем, что указывает в декларации о доходах.

И Ник, мой муж — его друг. И всё складывается в пазл. Такие люди не водят дела с теми, кто живёт по другую сторону закона.

У меня внутри всё холодеет.

Нет. Нет, нет, нет.

Мне такого не надо, я не хочу знать, не хочу в это влезать. Ещё криминала мне в жизни не хватало?!

У меня фиктивный брак, идиотская ситуация, и я планировала через какое-то время развестись и забыть этот кошмар как страшный сон.

А теперь выясняется, что мой фиктивный муж, возможно, связан с тем, о чём я даже думать боюсь.

С тем, что однажды уже едва не стоило мне жизни.

Я сжимаю пальцы в кулак под столом, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

— А вы, получается, друзья Ника? — уточняю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, — кивает Вася, и в её глазах мелькает что-то тёплое. — Муж познакомил меня с Ником.

Я смотрю на неё, пытаясь понять, знает ли она. Догадывается ли она, что её муж бандит. Или ей всё равно?

Она выглядит такой спокойной, такой уверенной. Рядом с этим огромным, суровым мужиком. Она с ним на равных.

И это меня пугает ещё больше. Значит девушка не так проста как кажется на первый взгляд.

— Я как жена всегда рядом, — добавляет Вася, усмехаясь. — Приходится терпеть его суровый нрав.

Ярый переводит на неё взгляд, и в нём мелькает колоссальная нежность. Только тёмное, собственническое тепло, понятное только этим двоим.

— А тебя он мягкий, бляха? — бурчит Ярый.

— У меня, да, — легко соглашается Вася, и улыбается ему так, что я чувствую себя почти лишней.

Я смотрю на них и замечаю. Тонкую цепочку на её шее. А на цепочке — кулон. Маленький, изящный, в виде подковы.

— Ты любишь лошадей? — я осторожно уточняю, кивая на кулон.

Вася расплывается в улыбке.

— Обожаю! — восклицает девушка.

— О, началось, — стонет Ярый, но я замечаю, как уголок его губ поднимается в улыбке.

— Лошади моя любовь, — говорит девушка касаясь кулона.

— Понимаю, — я также ей тепло ей улыбаюсь.

— Ярый мне подарил, — продолжает Вася, не обращая на Ярого внимания. — Коня, — я чуть не давлюсь водой, — Он чемпион. Титан зовут. Правда, я до сих пор не поняла, это был подарок в честь примирения или попытка так со мной расстаться? — девушка поворачивается к мужчине.

— Вася, — Ярый цыкает.

Вася смеётся, легко, свободно, и я смотрю на них и не могу поверить. Этот огромный, суровый, опасный мужчина смущается.

Эх, тема с лошадьми каждый раз разбивает мне сердце, моя детская мечта до сих пор не осуществилась, но я искренне рада за Васю.

— Ты же знаешь, что я подарки от души делаю, — бурчит Ярый. — Просто хотел тебя порадовать.

— Порадовать конём, — улыбаюсь я, и в голосе теплота. — Это же