Непокорная для Мажора - Анюта Васильева

— Почему не будешь? — слышу немного хрипловатый низкий голос Арслана слева от себя. Он уже немало выпил и ведёт себя со мной немного нахально. Раз пять уже шикала на Мамаева, убирая его руки со своей груди. Народу тьма, а он домогается!

— Я о мотогонках мало что знаю и впервые побывала на них, когда ты с мотоцикла упал.

— И что? — Арс сделал глубокую затяжку и выпустил густую струю дыма в сторону.

— Я лучше потрачу деньги на что-то полезное, нежели выкину их на ветер.

— Ты до такой степени не веришь в меня? — Арс усмехнулся и будто в удивлении приподнял брови.

— Ну почему? Верю, но… Короче, считай это дело принципа, — на самом деле разъяснять свою позицию на этот счет долго и не к месту. Да и не хочу я дискутировать сейчас.

— Принципа! — усмехается Арс.

— Мне кажется, или ты действительно в последнее время чем-то недоволен? — спрашиваю, разумеется, негромко, чтобы никто не слышал, кроме Мамаева, — прятать голову в песок и делать вид, что у нас с Арсланом всё хорошо, нет никакого смысла.

— Не чем-то, а конкретно тобой! — я совершенно не понимаю, что происходит.

— Что я сделала не так?

— Что у тебя за маникюр? В переходе делала?

Глотаю колючий ком и изо всех сил стараюсь не залиться краской. Хотя, кажется, не получается.

— Маникюр — это не когти под двадцать сантиметров. Маникюр — это отсутствие кутикулы и чистые, аккуратно подпиленные ногти, вот как у меня сейчас. — Приподнимаю руку, демонстрируя ему свои коротко стриженные, но действительно ухоженные ноготочки, игнорируя при этом недовольный взгляд Арслана, продолжаю, — В парикмахерскую я не хожу каждый месяц — да, потому что дорого! И волосы я не крашу по той же причине. Пользуюсь маслами и хорошими кондиционерами — и да, только это я могу себе позволить.

— Ну всё, всё, понял я! — говорит он практически таким же безразличным голосом. Парень лезет в карман, достаёт портмоне, вынимает оттуда несколько шелестящих зелёных бумажек и бросает их передо мной на стол.

Разговор наш действительно никто не слышал, потому что играет музыка, а говорили мы вполголоса. Но жест Арслана заметили многие.

— Говорила мне мама: не связывайся с мажорами! — говорю сама себе, но Арс слышит, потому что снова усмехается. — Придурок! — это уже звучит чуть громче, и, резко вскочив с места, я хватаю свою сумку и телефон со стола, достаточно бодро иду к выходу.

День рождения удался, конечно. Хорошо, что не мой!

17 Глава

— Не буду плакать. Вот не буду! — бурчу под нос сама себе, буквально сбрасывая со своих ног дурацкие туфли, что пятки мне натёрли!

Иду прямиком в ванную и умываюсь холодной водой. Затем беру ватный диск и при помощи мицеллярной воды смываю с себя всю косметику.

Захожу в комнату и чувствую в себе секундный порыв позвонить и пожаловаться Марине. Сегодня наверняка Пашка к ней приехал, не до меня ей сейчас.

Я легла на постель и с совершенно пустой головой провалялась так не менее часа. Единственная мысль, что пришла мне в голову: «Хорошо, что Полина возвращается». Она точно не даст мне думать о Мамаеве.

Телефон настойчиво трезвонил уже в третий раз. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, но блин…

— Да, алло!

— Привет, Маша. Это Арсений.

Хмурясь, опираюсь на локти и принимаю сидячее положение.

— Какой ещё Арсений?

— Ну, Юлька мне так и сказала, что такая красотка, как ты, и не вспомнит меня.

— Арсений?.. С циркового, что ли?

— О, вспомнила!

— Откуда у тебя мой номер? — даже не пытаюсь быть вежливой, но спрашиваю всё равно спокойно.

— В деканате дали.

— Чего? В смысле…

— Я смотрю, ты не в духе! Наверное, хорошо, что я всё-таки уступил Юльке отвезти тебе документы.

— Какие к чёрту документы? Объясни толком.

— Я доносил кое-какие справки, и меня спросили, знаю ли я, как тебя найти? Они звонили, а у тебя телефон был недоступен, — вспоминаю, что мне действительно в районе обеда приходили смс о звонке со стационарного номера. — Меня просили передать тебе твоё портфолио. Там скорректировать его нужно. Они внесли пометки. В общем, мы с Юлькой там были. Она едва ли из рук у меня не выдрала папку и повезла её в клуб.

— В клуб?

— Юля пристально следит за инстаграмом, этой, как её. Цирцеи. Там у неё, как раз прямой эфир…

— Понятно! — Наталья Сукнук, она же Цирцея, действительно практически с самого начала мероприятия вела прямой эфир, и смотрело нас там уйма народу. — Только я уже дома.

— Да я почему-то так и подумал. Слишком тихо для клуба у тебя.

— А почему она сама мне не позвонила?

— Я звоню! Говорю, что она поехала в клуб к тебе. Решил, что вы могли разминуться.

— Ты угадал! Сбрось мне её номер, пожалуйста, — я меняю свой тон на более дружелюбный. Чего действительно на парня срываться?

— Сейчас скину.

Парень точно хотел ещё поболтать, но я совершенно не настроена на беседы. Первая сбросила вызов.

До Юли не дозвонилась ни через пять минут, ни через полчаса и даже ни через час! Посмотрев на часы, поняла, что время позднее и, возможно, она вообще уже дома, спит.

Хотя вряд ли!

Сон был довольно слабым, я как на поверхности парила. Упорно гнала от себя все мысли об Арслане и буквально заставляла себя спать!

— Это ещё что за видок? — слышу сквозь сон голос мамы. — Маша, это праздник до такой степени тебя вымотал?

Голова просто чугунная. Еле отрываю её от подушки, упираясь руками о матрас, приподнимаюсь ещё немного.

— Мама, Маша сейчас точь-в-точь как Анна из мультика «Холодное сердце» проснулась.

— Да уж, сложно не увидеть сходства, — говорит мама, подавая моё зеркало, что стоит на туалетном столике.

— «Ик» — это единственное, что вылетает из моего рта. Я растрёпанная, помятая, распухшая и не в пижаме. Так вчера нервничала, что не то что ванну не приняла, платье не переодела.

— И я о том же! Перегаром вроде не пахнет…

— Чем не пахнет, мамочка? — спрашивает моя вредная принцесса, усаживаясь на мои колени и обнимая меня за шею.

— Алкоголем! — мама с нами всегда разговаривает как со взрослыми.

— Почему должно пахнуть акогоем, мамочка? Маша у нас не акогоиичка.

— Алкоголичка!

— Нет, мамочка! Маша не акогоиичка… — Полина говорит капризным голосом, при этом в обиде за меня оттопыривает нижнюю губу, и крепче обнимает мою шею.

— Кнопочка, ты